Читать онлайн ««Гнуснейшие из гнусных». Записки адъютанта генерала Андерса». Страница 87

Инспекционная поездка Сикорского прошла спокойно, как этого и следовало ожидать. Нигде никаких эксцессов не произошло. Войска, замечательно выглядевшие, встречали Верховного Главнокомандующего с энтузиазмом. Сикорский был этим весьма доволен. Он убедился воочию, что разговоры о «бунтах» были враньем, сознательно распространявшимся теми, кто больше всего был в этом заинтересован. Сикорский задумывался лишь над тем, для чего это делалось и почему англичане принимали в этом такое активное участие. После окончания инспекции он выехал на десять дней в отпуск в Ливан, куда вызвал министра Бадера из Тегерана, и первые слова, обращенные к нему, были:

— Что же этот Кот тут натворил?

Во время инспекции Сикорский посетил все части, принимал парады, присутствовал на полевых учениях, проводил совещания с офицерами. Его взаимоотношения с Андерсом проходили различные фазы. Сначала он резко раскритиковал Андерса, поставив его на место. Андерс прикинулся покорным и стал тише воды, ниже травы, думая лишь о том, как бы сохранить за собою занимаемую должность. Сикорский приказал провести реорганизацию армии согласно его указаниям и в категорической форме предложил представить ему на утверждение подробные материалы. С английским генералом Пауноллом было достигнуто соглашение, что армия станет корпусом, однако временно сохранит старое наименование. Здесь опять дело дошло до некоторых недоразумений на организационной почве, и Сикорский принял компромиссное решение, согласно которому все подлежало окончательному разрешению в Лондоне.

По вопросам политическим ни к какому согласию не пришли. Сикорский высказал Андерсу претензию по поводу его политики в Советском Союзе и вывода армии из СССР. Он подчеркнул, что именно это явилось главной причиной происшедшего позже разрыва отношений, за что ответственность несет Андерс, а также, разумеется, и Кот. Сикорского это очень волновало. Он говорил, что в результате этого престиж польского правительства на международной арене упал, и будет очень трудно договориться на мирной конференции, если до этого польско-советские отношения не будут нормализованы. Сикорский категорически запретил Андерсу в будущем вмешиваться в какие-либо политические дела. Отныне он должен был заниматься только войсками, их организацией и обучением — и ничем больше.

Решать политические вопросы на Ближнем и Среднем Востоке Сикорский поручил министру Ромеру, а общие проблемы большого значения отныне брал на себя. Андерс выслушивал эти замечания, как бедный студент. Желая, однако, хоть немного подсластить горькие пилюли, которых Андерсу пришлось столько проглотить в один прием, Сикорский подарил ему… свою книгу «Над Вислой и Вкрой».

Само собой разумеется, Андерс внутренне кипел, но чувствовал свое бессилие и вынужден был подавлять в себе огромную ненависть к Сикорскому.

Когда Сикорский находился в Ливане, у нас в армии очень активно комментировались различные его распоряжения. Наибольшее внимание привлекал факт снятия и перевода в резерв ряда генералов и полковников. Широко обсуждалось также назначение генерала Копаньского начальником штаба в Лондоне — вместо генерала Кшмецкого, а последнего — командиром 3-й дивизии. Распространялось множество слухов и об Андерсе — между прочим, поговаривали о том, что он будет снят.

В этот момент Андерс чувствовал себя одиноким и покинутым, против него выступили даже легионерские старейшины, возмущенные тем, что он не защитил их перед Сикорским. Лучший его приятель, Богуш, не знал, как себя вести в создавшейся обстановке, поскольку не мог предугадать, кто одержит верх. Он прикинулся больным и, на весь период пребывания Сикорского уйдя в тень, оставил Андерса в одиночестве.

Тогда Андерс решил сделать реверанс в сторону молодых. 27 июня, в день своих именин, когда мы его официально поздравляли, он, обратившись ко мне, выразил желание провести этот вечер у меня в полку. Меня это очень удивило.

В данном случае Андерс был заинтересован лишь в одном: показать, какие у него хорошие отношения с молодежью. Одновременно он хотел разузнать, о чем я разговаривал с Сикорским, зачем и в качестве кого еду в США. Вечер был неприятный. Чувствовалась искусственная и напряженная атмосфера. Разговор не клеился, на все вопросы я отвечал уклончиво. Я сказал, что лишь в Каире, куда меня вызывают, все окончательно выяснится. Через несколько часов Андерс от нас уехал, так и не узнав ничего конкретного.

После отдыха в Ливане Сикорский полетел в Каир, откуда должен был направиться уже в Лондон. В основном все было сделано и урегулировано. Только вопрос об Андерсе не был решен со всей ясностью и определенностью. Предстояла реорганизация командования армии: Сикорский принял решение отделить функции командующего армией от функций командира корпуса. А пока обе функции находились в руках Андерса. Сикорский поставил этот вопрос совершенно ясно и, обращаясь к Андерсу, сказал:

— Вы можете избрать либо то, либо другое: можете остаться командующим армией, тогда я назначу командира корпуса. Если же вы захотите стать командиром корпуса, я назначу командующего армией.

Ни один из вариантов Андерса не устраивал. Командующий армией по положению был выше, но он не имел солдат. Войска непосредственно подчинялись командиру корпуса, который по существу являлся хозяином положения. Андерс считал, что, если он оставить за собой должность командира корпуса, то есть фактического командира, ему придется в какой-то части отказаться от положения «вождя» в пользу командующего армией, что для него было неприемлемым. По мнению Андерса, никто кроме него не мог занимать высшей должности. Если бы он согласился остаться командующим армией, а Сикорский назначил кого-нибудь командиром корпуса, то Андерс фактически оказался бы командиром без войска, следовательно, был бы лишен силы, с чем он также категорически не мог примириться. Словом, ни одно из предложений Сикорского его не устраивало. Андерс хотел и впредь безраздельно властвовать в армии, совмещая функции командующего армией и командира корпуса и имея двух заместителей — одного по армии, другого по корпусу.

Между прочим, позже, уже после смерти Сикорского, этот замысел на некоторое время был осуществлен. А сейчас Сикорский не хотел на это соглашаться. Однако он уехал, так и не решив вопроса.

Окончательное решение он хотел принять уже в Лондоне. Андерс хорошо знал, что дело решится не так, как он хотел, он имел все основания полагать, что оно решится не в его пользу. Говорили, что Сикорский намерен даже совсем отозвать Андерса с Ближнего Востока, но приказ задерживается из-за отсутствия кандидата на его место.