Читать онлайн «Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль». Страница 59

7. Первые выступления против единоличной власти

Христиан Георгиевич Раковский впервые публично столкнулся со Сталиным на XII съезде РКП(б), но этому столкновению предшествовали негласные стычки.

10 августа 1922 г. состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), обсудившее вопрос о взаимоотношениях советских республик. Х. Г. Раковский участвовал в этом заседании и выступил на нем.[400] Оргбюро ЦК было предложено образовать комиссию ЦК и поручить ей к следующему пленуму ЦК подготовить вопрос о «взаимоотношениях РСФСР и независимых республик». Раковский вошел в комиссию, образованную Оргбюро 11 августа для подготовки проекта совершенствования федеративных отношений между РСФСР и другими республиками, которую возглавил сталинский клеврет В. В. Куйбышев.[401] В основу обсуждения был положен проект Сталина, предусматривавший вступление независимых республик в состав РСФСР в качестве автономных.[402]

Вначале Ленин с этим проектом знаком не был. Видимо, именно Раковский, посетивший Ленина в Горках 25 августа, познакомил его с планом Сталина.[403] Это первое предположение позволяет сделать и второе – попытка Раковского оттянуть заседание комиссии на более поздний срок была предпринята по просьбе Ленина, не терявшего надежду, предполагавшего, что врачи дадут ему разрешение приступить к работе с конца сентября. Во всяком случае, получив сообщение о предстоявшем заседании комиссии 23 сентября, Раковский вместе с Г. И. Петровским (также входившим в ее состав) обращается с просьбой перенести его на 15 октября. По поручению Сталина его помощник А. М. Назаретян сообщает о невозможности этого. Прямое вмешательство Ленина в работу комиссии было предотвращено.

Накануне заседания комиссии, 22 сентября, Сталин обратился к Ленину с письмом, в котором пытался защитить проект автономизации. С потугами на остроумие он завершил письмо признанием, что «нефальшивый украинец» Раковский, как говорят, против автономизации, тогда как «фальшивый украинец» Мануильский, мнение которого прилагалось, сталинский проект поддерживает.[404] Разведывательная сеть генсека работала уже хорошо, и он стремился засвидетельствовать свою беспристрастность. В то же время в плоских остротах явно ощущался издевательский тон не только по отношению к Раковскому (тот ни «фальшивым», ни «нефальшивым» украинцем не был, о чем Сталин прекрасно знал), но даже по отношению к своему формально высокому, в прошлом всесильному, а теперь бессильному адресату.

В заявлении от 28 сентября Раковский указал, что проект требует пересмотра.[405] Отмечая существенные противоречия и неясности проекта Сталина, на его скрытый смысл – распространить компетентность российских органов на те народные комиссариаты, которые еще не были объединены, Раковский писал, что проведение этого проекта, то есть формальное упразднение независимых республик, явится источником затруднений как за границей, так и внутри страны. «Я продолжаю считать заключение комиссии не окончательным, – писал он. – Вопрос должен быть поставлен снова и разрешен во всем объеме согласно постановлениям партийных съездов». Заявление было тотчас же передано через Мануильского Сталину.[406]

Оно поступило тогда, когда произошли события, существенно изменившие первоначальные намерения Сталина, поддержанные в комиссии, а также в ЦК национальных республик, за исключением Грузии. 23–24 сентября состоялось заседание комиссии Оргбюро (Раковский не присутствовал, он находился в отпуске, откуда и обратился с названным выше письмом). Проект Сталина был утвержден, причем цинично и лживо предписывалось, чтобы проект автономизации исходил не из центра, а был внесен самими республиками.[407]

Однако через день, 26 сентября, в Горках состоялась встреча Сталина с Лениным, продолжавшаяся 2 часа 40 минут[408] (что побивало все рекорды продолжительности такого рода встреч, ибо на этот раз речь шла именно о длительности беседы, а не о времени пребывания Сталина в Горках). Ленин высказал отрицательное мнение о проекте автономизации. В этот же день Ленин пишет записку Каменеву, в которой официально фиксирует свое осуждение сталинского проекта.

Правда, со стороны столь многоопытного политика, каковым являлся Ленин, речь шла не о принципиальном осуждении плана фактического воссоздания империи, а лишь о тактической уступке: «Важно, чтобы мы не давали пищи “независимцам”, не уничтожали их независимости, а создавали еще новый этаж, федерацию равноправных республик».[409] В этих условиях за подписями Сталина, Орджоникидзе, Мясникова и Молотова в один из следующих дней был разослан документ,[410] в котором речь шла уже не об автономизации, а об объединении республик в псевдоновое государственное образование с правом выхода из него, о формировании Центрального исполнительного комитета и Совнаркома союзного государства наряду с аналогичными органами в России и других республиках.

Для морального облика Сталина и его соавторов по письму характерным было, что они скрыли принадлежность идеи Ленину и выдали новое предложение за свое «уточнение некоторых пунктов», хотя, по существу дела, это было формальное уточнение, реально не менявшее сущности ликвидации независимости республик. Другие документы свидетельствуют в то же время, что, пойдя на уступку, Сталин не собирался складывать оружия. 27 сентября он написал ответ на письмо Ленина Каменеву (последнему написать ответ не было доверено!), в котором упрекал Ленина в «национальном либерализме»,[411] а 28 сентября на заседании Политбюро передал записку Каменеву, в которой потребовал «твердости против Ильича» по национальному вопросу.[412]

В этом конфликте Раковский был на стороне Ленина, который сам в глубине души был ближе к позиции Сталина, нежели к той, которую сам официально провозглашал. Решения Ленина о «равноправии республик», включая Российскую, носили хитроумно-лживый характер, ибо при сохранении власти единой компартии на всем пространстве якобы нового государственного образования ни о какой самостоятельности республик не могла идти речь.

Позиция же Раковского была весьма близка к декларируемой позиции Ленина, фактически совпадала с ней, если бы ее можно было понимать как искреннее стремление не допустить единодержавия. Х. Г. Раковский был, наряду с группой грузинских работников, одним из очень немногих партийных деятелей, выступивших тогда против проекта автономизации.