Читать онлайн «Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль». Страница 119

Мы столь подробно остановились на заявлениях оппозиционных деятелей на июльско-августовском пленуме ЦК и ЦКК потому, что эти документы позволяют зафиксировать взгляды Х. Г. Раковского в рядах оппозиции. Очевидно, что борьба против большинства, которое все более принимало сталинистский характер, происходила в рамках большевистской партийности во всех ее нелицеприятных проявлениях.

Заявление от 8 августа удовлетворило высшие партийные круги далеко не в полной мере. Восхваляя правильность и мудрость решений июльско-августовского пленума, «Правда» в передовой статье 11 августа, ссылаясь на «интересы мира и единства нашей партии», заявляла о явной недостаточности этого документа, оставлявшего «лазейки для борьбы против партии».

Настроение Сталина и его приспешников пошло-издевательски дублировал Демьян Бедный, которого в Москве в то время называли, используя его подлинную фамилию, Демьяном Лакеевичем Придворовым. Этот автор, «мастер быстрого реагирования»,[943] поэзия которого была явным проявлением формировавшейся псевдокультуры, со свойственным ему примитивизмом, корявым слогом выпускался на страницы центральной печати довольно часто, но, как правило, именно в тех случаях, когда требовалось донести официальную позицию высших советских кругов до возможно более широких слоев населения. Бедный писал:

В первую очередь таким «барином с тросточкой» был, в представлении партийной верхушки, Троцкий. Но и Раковский с его западной ментальностью, европейским лоском вызывал особое раздражение тех, кто маскировался «пролетарским происхождением» – Раковский также явно считался «барином».

После июльско-августовского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), принявшего решение о созыве XV съезда партии, развернулась массированная кампания против оппозиции.[945] Повсеместно принимались резко осуждающие резолюции, которые публиковались в центральной печати. Тон их становился все более грубым. Под этим давлением некоторые участники оппозиции стали выступать с заявлениями об отходе от нее. Самим же оппозиционерам для обоснования своих взглядов слово не предоставлялось. Отказывая им в печатной трибуне, партийные органы провоцировали на нахождение других способов донесения своего мнения до партийной массы. А вслед за этим лились мощные потоки негодования по поводу фракционности и нелегальщины.

К началу сентября был разработан наиболее подробный документ с изложением взглядов оппозиции – «Проект платформы большевиков-ленинцев (оппозиции) к XV съезду ВКП(б). Кризис партии и пути его преодоления». Его подписали те же 13 оппозиционеров, являвшихся членами ЦК и ЦКК ВКП(б), фамилии которых фигурировали под предыдущими документами. Фамилия Раковского шла третьей после Муралова и Евдокимова. Авторы представили этот документ в Политбюро, оставляя за собой право внести уточнения накануне съезда, после обмена мнениями в печати и на собраниях.

В архиве Л. Д. Троцкого, хранящемся в Хотонской библиотеке (библиотеке рукописей и редких изданий) Гарвардского университета (США), сохранился дефектный и обгоревший экземпляр проекта платформы оппозиции,[946] не имеющий завершения заключительной части и даты представления.[947]

Отдельные части этой «платформы тринадцати», как ее стали называть, вслед за введением были посвящены положению рабочего класса и профсоюзам; государственной промышленности и социалистическому строительству; советам; национальному вопросу; партии; комсомолу; международному положению и опасности войны; Красной армии. Заключительные разделы назывались «О разногласиях действительных и мнимых» и «Против оппортунизма, за единство партии».

Уже во введении было дано представление о положении партии и страны, рассмотрены «ленинские принципы» партийной политики. Считая себя подлинными наследниками ленинского курса, оппозиционеры писали: «За последний период произошел решительный сдвиг партийного руководства с этих ленинских позиций. Группа Сталина ведет партию вслепую. Скрывая силы врага, создавая везде и во всем казенную видимость благополучия, она не дает пролетариату никакой перспективы или, еще хуже, дает неправильную перспективу, движется зигзагами, приспособляясь и подлаживаясь к враждебной стихии, ослабляет и запутывает силы пролетарской армии, способствует росту пассивности, недоверия к руководству и неверию в дело революции».[948] Группа Сталина, по мнению авторов, сосредоточивала огонь налево, тогда как действительная опасность находилась справа. Искусственно и прямолинейно вкладывая в две основные позиции, существовавшие в партии, классовый смысл, оппозиционеры называли себя выразителями интересов пролетариата, строящего социализм, а сталинскую группу – выразителем позиции буржуазии, стремящейся повернуть развитие на капиталистические рельсы.

Критический анализ положения в партии и стране служил базой для выводов и предложений. В числе главных негативных моментов проект платформы называл ухудшение положения рабочего класса, отдаление профсоюзов от управления промышленностью; недостаточно высокий темп индустриализации; недооценку батрачества и бедноты как базы диктатуры пролетариата и ставку на «крепкого» крестьянина; бюрократизацию Советов и государственного аппарата; сохранение русского великодержавного шовинизма; систематическое уничтожение внутрипартийной демократии; недооценку опасности войны; допущение, что стабилизация капитализма может длиться десятилетия, на чем была основана теория построения социализма в одной стране, разработанная сталинскими идеологическими помощниками и провозглашенная генеральной линией партии.

Подробное изложение этих и других, вытекавших из них установок оппозиции было тем более важным, что руководство ЦК всячески скрывало действительные ее взгляды, извращало эти взгляды, приписывало оппозиции мнения и требования, которые в действительности не фигурировали вообще. «Ничто не свидетельствует в такой мере о неправоте группы Сталина, как ее непрестанные стремления спорить не с нашими подлинными взглядами, а с выдуманными взглядами, которых мы не разделяли и не разделяем».[949] Оппозиционеры пришли к выводу, что «оправдались худшие опасения, высказанные Лениным в его завещании, относительно того, что тов. Сталин не будет достаточно лоялен, не будет достаточно партийно пользоваться той “необъятной властью”, которую он сосредоточил в своих руках».[950]