Читать онлайн «Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль». Страница 114

Приближались тем временем дни, когда Раковский, активно включившись в оппозиционную деятельность в ВКП(б), круто изменит характер своего поведения и через весьма непродолжительное время сменит посольский кабинет на обитель советского политического ссыльного.

Оппозиционная деятельность в большевистской партии, направленная в основном против формирования бюрократической системы, до 1926 г. прошла два этапа. Первый этап не означал еще существования оппозиции в полном смысле слова – он был связан с выступлением Л. Д. Троцкого и его сторонников в 1923 г. с несколькими документами, критиковавшими формирование партийно-государственного бюрократического аппарата, завершившееся принятием компромиссной резолюции.[899] Это была скорее не оппозиция, а отход от генеральной линии, все более становившейся сталинистской, после чего начались преследования «возмутителя спокойствия».[900] Второй этап был связан с кратковременной, продолжавшейся всего несколько недель деятельностью так называемой «новой оппозиции» (термин, изобретенный сталинистами и никогда не употреблявшийся самими оппозиционерами) во главе с Л. Б. Каменевым и Г. Е. Зиновьевым в конце 1925 г., накануне XIV съезда большевистской партии.

Вроде бы приостановленная решениями XIV съезда, эта деятельность в 1926 г. возобновилась. В ней приняли участие как Л. Д. Троцкий и его сторонники, так и Л. Б. Каменев совместно с Г. Е. Зиновьевым. Оппозиция стала объединенной.

Однако оппозиция не была единой. Требования и предложения, вносимые подчас ее участниками, часто носили различный характер. Не вполне точно определять ее, как это обычно делали сами участники оппозиции, а вслед за ними некоторые историки на Западе и в России, в качестве атаки левой группы на центристов во главе со Сталиным и правых во главе с Бухариным.

Хотя Сталин в 1926–1927 гг. действительно по ряду вопросов стоял на центристских позициях и действительно в оппозиционных выступлениях звучало революционное нетерпение, основа конфликта была иной. Анализ заявлений и других документов, а затем и платформы оппозиции показывает, что в основе ее выступлений была критика бюрократических методов партийной и государственной работы, политических и хозяйственных просчетов, нежелание склонить голову перед властью Сталина и его непосредственного окружения (в него, наряду с Н. И. Бухариным и А. И. Рыковым, занимавшими сравнительно самостоятельные позиции, хотя и признавали верховенство Сталина, входили лица, подобранные по признаку личной преданности, – В. М. Молотов, Л. М. Каганович, В. В. Куйбышев, К. Е. Ворошилов, Г. К. Орджоникидзе, С. М. Киров и др.).

Далеко не все оценки, прогнозы и выводы оппозиции соответствовали действительности, а некоторые предполагаемые Л. Д. Троцким и другими ее деятелями процессы, только намечавшиеся, но еще не развившиеся, давали предлог для обвинений в клевете со стороны большинства в руководстве. Так, повсеместное, хорошо организованное сверху «низовое» негодование вызвало заявление Троцкого на заседании Президиума ЦКК ВКП(б) 24 июня 1927 г. о происходившем в партии термидорианском перерождении.[901] Сравнение проводилось с государственным переворотом 9 термидора (27 июля 1794 г.) во Франции, когда была свергнута якобинская диктатура (фактически ставшая единоличной диктатурой Максимилиана Робеспьера, залившего страну морем крови) и политический курс Французской демократической революции 1789–1799 гг. начал возвращаться в русло конституционного буржуазного развития.

Это сравнение было натянутым, не выходило за пределы хлесткого лозунга, не соответствовало историческим реалиям ни Французской революции конца XVIII в., ни Октябрьского переворота в России. В то же время оно требовало усиленных разъяснений для основной массы членов партии, лишь понаслышке знавших о французских событиях почти полуторавековой давности. Те объяснения и определения, которые давали оппозиционеры сущности термидорианства,[902] свидетельствовали о явной условности проведенного сравнения.

Другой, вызвавшей особую, срепетированную ярость одиозной установкой было мнение Е. А. Преображенского о необходимости «первоначального социалистического накопления», сущность которого в экономически отсталой стране должна была состоять в эксплуатации социалистическим хозяйством досоциалистических форм экономики,[903] но отнюдь не в том, чтобы искусственно посадить деревню на голодный паек, как недобросовестно комментировали взгляды Преображенского критики-сталинисты.

Сами понятия «троцкизм», «троцкисты», возникшие в ходе ожесточенной кампании против Троцкого после выхода в 1924 г. его статьи «Уроки Октября», написанной в качестве предисловия к третьему тому его собрания сочинений, к определению путей развития Советской страны в 20-х годах и внутрипартийной борьбы этого периода отношения не имели и, следовательно, их надо считать неверными, ненаучными.

Взгляды самого Л. Д. Троцкого не были вполне устойчивыми, изменялись в быстро менявшихся исторических условиях, и это было вполне естественно в то динамичное время. В одних случаях особая позиция Троцкого была связана со своего рода авангардизмом или отставанием от изменившихся взглядов большинства, в других – с его действительно левыми установками, проявлявшимися в оценке и предложениях как по международным, так и по внутренним делам, особенно по крестьянскому вопросу. Но во всех случаях взгляды Троцкого 20-х годов находились в одном русле с ленинской линией, точно так же, как в дальнейшем курс Сталина представлял собой другую ветвь все того же самого «ленинизма», являвшегося отнюдь не теорией, а изменявшимся в зависимости от обстоятельств политическим курсом.[904]

Нельзя не учитывать и того, что состав оппозиции, сгруппировавшейся вокруг Троцкого, Зиновьева и Каменева в 1926 г., был гетерогенным, мотивы поддержки Троцкого различными (уверенность в его правоте, отсутствие убедительной альтернативной позиции, тактические соображения, личная приверженность и т. д.). Взгляды оппозиционных деятелей отнюдь не были тождественными. Троцкий, например, в отличие от Преображенского, подчеркивал необходимость рассмотрения советской экономики в контексте мирового хозяйства, настаивал на энергичном использовании мирового рынка.[905] В основном же оппозиция сплачивалась под флагом критики формировавшейся административно-бюрократической системы, усиливавшегося единовластия Сталина, догматизации марксистской мысли, необходимости выполнения рекомендаций В. И. Ленина, содержавшихся в его «Письме к съезду» и в других документах, непоследовательных, противоречивых, часто просто оборванных, но рассматриваемых в качестве «политического завещания». В основе своей это была антисталинская, антибюрократическая оппозиция, заинтересованная в том, чтобы собрать вокруг себя все диссидентствующие элементы внутри партии, независимо от прошлых разногласий.