Читать онлайн «В водовороте века. Мемуары. Том 3». Страница 121

Внезапное появление противника в этом девственном лесу, за безопасность которого Пин Наньян ручался своей честью, явилось для нас полной неожиданностью. При виде направленных на нас карателями дул винтовок у бойцов нашего экспедиционного отряда глаза полезли на лоб. Как же так? Может быть, мы сбились с маршрута? Бойцы раздраженно переговаривались: мы считали, мол, обратный путь станет для нас передышкой, но, не говоря о передышке, преследователи не дадут нам ни минуты покоя.

С такими настроениями бойцов отряду нельзя было успешно преодолетьобратный путь. Поэтому я сразу же решил сказать несколько слов своим товарищам, чтобы они с самого начала не поддавались панике и не теряли присутствия духа;

— Товарищи! Вот уже несколько лет мы находимся во вражеском окружении. Кругом противник-ивпереди, и позади, и по бокам, и даже в небе. Там, где находятся партизаны, там появляются и враги. Скажите, кто же из нас не подвергался ни разу их преследованиям во время походов? Сколько спокойных походов — без перестрелок, без рукопашных боев было в истории нашей антияпонской войны? Так что, товарищи, мы должны быть готовы к боям и в этом походе. Бои — это единственная возможность, позволяющая нам прорваться сквозь окружение противника и добраться до Цзяньдао.

Услышав мои слова, бойцы прибодрились и воспрянули духом.

Чтобы собрать сведения о преследовавшем нас противнике, мы выслали вперед разведчиков. Они провели разведку боем и захватили двух «языков» из вражеского дозора. При допросе пленные часто упоминали имя командира отряда Цзинъаньской армии Иосизаки, который во время стычек с нами терпел немало поражений. Чтобы смыть с себя этот позор, он укрепил пополнениями свои силы, потрепанные под ударами нашего экспедиционного отряда. И вот теперь эти каратели начали нас преследовать.

Сразу же после события 18 сентября под руководством штабного офицера Квантунской армии майора Комацу был организован «Цзинъаньский партизанский отряд», действующий под вывеской отдельных войск специального назначения и призванный оказывать содействие Квантунской армии. Этот отряд как предшественник Цзинъаньской армии состоял из смешанного состава — как из маньчжуров, так и из японцев.

В ноябре 1932 года с созданием армии Маньчжоу-Го Цзинъаньская армия причислялась к ней. Две трети командного состава этой армии, включая и командующего генерал-майора Фудзии Дзюро, были японцами. В Цзинъаньской армии было также и резервное подразделение, большинство которого составляли 17 — 18-летние выпускники средней школы родом из Японии.

Оружием и обмундированием эту армию снабжала Квантунская армия. Вояки Цзинъаньской армии носили на рукаве красные повязки, отчего их порой называли «Отрядом красного рукава». Воспитывали их в духе «постоянного пребывания на поле брани», насильно заставляя находиться всегда в бою, под огнем. С другой же стороны им прививали дьявольское сознание «Ямато тамаси» и «Сейан тамаси» (цзинъаньский дух). Большинство воинов-китайцев этой армии были выходцами из имущих классов, все они великолепно говорили на японском языке.

План Цзинъаньской армии, состоящей из верных псов японских империалистов, заключался в том, чтобы противостоять партизанской борьбе коммунистов своей партизанской тактикой. Это свидетельствовало о том, что вышколенные эти головорезы своей основной целью считали действия, направленные на уничтожение нашей партизанской армии. «Цзннъаньский партизанский отряд» поначалу насчитывал около трех тысяч воинов, что несколько превышало силы одного полка японской армии.

Иосизаки был командиром 1-го пехотного подразделения Цзинъаньской армии. Оно было самым жестоким и яростным отрядом среди всех других подразделений этой армии. Попав в поле зрения этих карателей, любой, даже довольно сильный противник, должен был готовиться к кровопролитию. При разгроме своих карательных сил Иосизаки тотчас же пополнял их новыми резервами. В руках этого палача находилось сколько угодно резервных отрядов, необходимых для непрерывной атаки экспедиционного отряда Народно-революционной армии.

К сожалению, у нас не было никакой возможности пополнять свои поредевшие ряды, восполнить хотя бы часть понесенных потерь. Каждый день приходилось по 4–5 раз ввязываться в бой с преследовавшими нас карателями. Когда мы начинали пере движение, за нами неотступно следовал враг, а когда устраивали привал, делали передышку и каратели. Преследователи напоминали пиявок, которые не отрывались от своей жертвы до тех пор, пока она не падала от изнеможения.

Как утверждал Чжоу Баочжун, Цзинъаньская армия о нашем отряде знала все: командует отрядом Ким Ир Сен; в нем столько-то бойцов; применяют такую-то тактику; в районе перевала Тяньцяолин и вблизи него нет никаких вооруженных отрядов коммунистов, которые могли бы прийти партизанам на помощь. Надо сказать, что в то время разведка японской армии действовала на довольно высоком уровне. Значит, нам пришлось вести бессекретный бой с противником.

Каратели придерживалисьправила: «Пусть падет 100 наших солдат, но если при этом будет ликвидирован хотя бы один коммунист-это у же большой успех. Мы можем восполнить 100 человек, но партизаны не в силах заменить ни одного». Они непрерывно вводили в бой все новые и новые силы. Их наглости не было предела, поскольку они действительно имели неисчерпаемый резерв войск. «Во что бы то ни стало надо истребить экспедиционный отряд из Цзяньдао, хотя бы для этого пришлось потерять и тысячу своих солдат. С ликвидацией этого отряда придет конец и Ким Ир Сену, а без него будет шабаш всей армии корейских коммунистов, борющихся против Маньчжоу-Го и Японии» — таким был девиз вояк Цзинъаньской армии.

К несчастью, помимо непрерывного и отчаянного преследования карателей, той зимой часто разыгрывалась страшная метель. В ее вихрях порой трудно было отличить своих бойцов от неприятеля. Только по говору удавалось определить бойцов одной из сторон — наш или противник, и сразу же начинался бой.

Не сумев преодолеть суровых испытаний, нас оставили следовавшие за нами бойцы китайского антияпонского отряда. Из-за отсутствия высокой готовности к самопожертвованию они были не в силах выдержать преследования следующих по пятам карателей, да и безжалостные морозы, метели сделали свое дело. Ведь получалось, что не они хранили нас, а мы — их до конца.

Вскоре кончился и провиант, которым снабдил нас Пин Наньян. Вместо пищи нам несколько дней пришлось глотать один лишь снег. Это был единственный продукт, который мы могли бесплатно добывать на бесконечной, не проникшейся к нам состраданием земле. Ведь куда ни посмотри — не было перед взором даже признаков о существовании человеческого жилья. С помощью бойцов, не страшившихся идти на верную гибель, мы пробовали устраивать налеты на лагерь карателей во время привалов, но добытым продовольствием нельзя было прокормить наш отряд. Тем более, что противник, выходя в боевую экспедицию, брал с собой небольшой запас провианта.