Читать онлайн «В водовороте века. Мемуары. Том 3». Страница 115

Однако в Нинане люди как могли сдерживали свои чувства. Мы отправили в населенные пункты разведчиков, задействовали подпольную организацию, однако местные жители ничуть не выражали нам своимнения и не выдавали свои думы. Их ледяная сдержанность намного превышала наши представления о тамошнем населении, которые у нас возникли в Восточной Маньчжурии после беседе Чжоу Баочжуном и с Ко Бо Бэ, который довольно часто посещал Северную Маньчжурию.

В уезде Нинань находилось село Волянхэ. Само название села «Волянхэ» говорило о плодородности полей, обилии хлеба. Но и там люди не только не проявляли готовности накормить бойцов, а как бы даже и не замечали никого из нас.

Мы попытались было провести среди населения политическую работу, но на наше приглашение посетить собрание почти никто не откликнулся. В результате никто из нас не смог даже выступить с публичной лекцией о текущем политическом положении. Ли Сон Рима раздражала крутизна перевала, когда мы добирались сюда. Но оказалось, что теперь перед нами встали еще более крутые, более высокие барьеры, чем при форсировании перевала Лаоелин.

Некоторые бойцы поторопились сделать вывод, что нинанцы по самой природе своей люди холодные. Но я придерживался на этот счет иного мнения. Разумеется, в зависимости от местности люди несколько отличаются своими нравами, привычками, но не могут же только лишь здесь, в Нинане, предаваться забвению добрые обычаи китайцев и корейцев, которые всегда проявляют к гостям внимание, радушие и окружают теплой заботой.

Так чем же все-таки объяснить их неучтивость, сбившую с толку бойцов экспедиционного отряда?

Согласно историческим сведениям, одно время в Нинане располагалась столица древнего государства Пальхэ. Было время, когда, по преданию, в этом древнем городе проживало население до 100 тысяч человек. Следовательно, довольно продолжительной была история освоения и развития этой местности. Плодородные земли, трудолюбие, простота, доброта и верность жителей, отличающихся глубоким доверием, справедливостью и строгим соблюдением неписаных моральных законов, — таковы общепризнанные приметы этой местности, запечатленные в исторических документах.

После перенесения столицы государства Пальхэ в другое место многие жители Нинаня также начали покидать насиженные места. С течением веков процессы менялись — то росла, то уменьшалась численность населения. Множество раз менялись сами по колония жителей. Но добрые нравы иобычаи нинанцев не поблекли и не были запятнаны. Они передавались из рода в род. Стало быть, совершенно беспочвенно мнение о том, что нинанцы от роду холодны, бездушны и бессердечны.

Среди бойцов нашлись и такие закоренелые скептики, которые утверждали, что вообще Нинаню чуждо коммунистическое движение. Тут же приводили аргументы: во-первых, у людей этой местности низкая сознательность, они неспособны взять на вооружение коммунистическую идеологию, а во-вторых, обилие земель и малая численность крестьян в уезде Нинань тормозят возникновение антагонистических противоречий в социальноклассовом отношении и, как следствие, здесь не обостряется классовая борьба.

Подобные нигилистические заключения сразу же натолкнулись на решительный отпор, «Есть ли в мире места, подходящие или не подходящие для коммунизма? Если есть, то как же тогда такому коммунизму завоевать весь мир? Как претворить в жизнь лозунг «Манифеста Коммунистической партии» — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Тезис о том, что малочисленность населения и обширность земель не порождают антагонистических отношений между классами, есть не что иное, как поверхностное суждение, порождаемое незнанием реальной действительности, Согласно такой, с позволения сказать, «теории», должно следовать заключение, что в густонаселенной Германии, например, должны быть более острыми классовые противоречия, там раньше, чем в малонаселенной России, должна была победить революция. Все это софистика!» — так отвергли эту концепцию.

Чтобы установить причины непринятия нинанцами коммунизма и их враждебного отношения к коммунистам, прежде всего надо было искать последствия преступных действий японских империалистов. Ведь они ничем не гнушались, когда дело касалось антикоммунистических акций. С активизацией коммунистического движения в Нинане подлые провокаторы из числа оккупантов усиленно раскручивали маховик антикоммунистической пропаганды, чтобы вбить клин между коммунистами и простыми жителями. В Нинане, где сравнительно медленно протекал процесс идейно-политического просвещения, японская пропаганда легко охватывала своим влиянием местных жителей.

Вина за антикоммунистический психоз в Нинане, можно сказать, лежала также на корейских коммунистах раннего периода, не прекращавших между собой фракционной грызни. В середине 20-х годов, после основания в Корее Компартии, фракционеры группировки «Хваёпха» создали здесь учреждение под весьма броской вывеской: «Маньчжурское бюро Компартии Кореи». Тогда же, злоупотребляя священным словом «коммунизм», они просто ушли с головой в борьбу за расширение влияния своей фракции. Прожужжав уши простодушному, доверчивому народу своими крикливыми лозунгами о независимости Кореи и о незамедлительном осуществлении идей социализма, фракционеры подстрекали местных жителей на безрассудные восстания и демонстрации.

Микрофоны, оказавшиеся в руках «левых» экстремистов, призвали нинанцев подняться на восстание 30 мая. Главными объектами, против которых был направлен этот путч, явились в Цзяньдао правленческие учреждения японских колонизаторов и китайские помещики, а здесь, в Нинане, — Ханьская национальная ассоциация и другие организации националистического толка. Но демонстрация, начатая в уездном центре, с самого начала потерпела провал.

Такая же самая участь постигла и демонстрацию, организованную коммунистами 1 мая 1932 года. Перед врагами был оголен состав активистов, улицы Нинаня были залиты лужами крови, что повлекло за собой весьма пагубные последствия. Все демонстрации, организованные авантюристами, привели к массовому разрушению революционных организаций Нинаня. После первомайской демонстрации коммунистическое движение в Нинане стало приходить в резкий упадок. Руководство партийного органа, прекратив процесс создания вооруженных сил и партизанских районов, стало разбредаться кто куда: в Мулин, Дуннин, Ванцин и другие места. Некоторые вероотступники, предав революцию, ушли и в уездный центр Нинань,

Разнузданный белый террор японских империалистов, маньчжоугоских войск и полиции способствовал созданию впечатлений превратного представления людей о коммунизме.