Читать онлайн «Адмирал Дэвид Битти и британский флот в первой половине ХХ века». Страница 64

Для того чтобы понять истоки столь упорного нежелания высшего военно-морского руководства переходить к новым методам морской войны, следует вернуться на 25 лет назад. В начале 90-х гг. XIX в. из-за океана пришел мощный импульс, стимулирующий интерес европейских акций к морской политике. Он был связан с появлением американского военно-морского теоретика и историка А. Т. Мэхена. Но нигде учение Мэхена не имело такого ошеломляющего и безоговорочного успеха, как в Англии. Ведь, в сущности, его книги были о том, как Британия стала великой. Политики и военно-морские эксперты проявили единодушие в своих восторгах. В конце XIX в. ни одна дискуссия в стенах Королевской военной академии не обходилась без того, чтобы стороны не прибегали к авторитету именитого американца, а меморандумы и штабные разработки Адмиралтейства в изобилии содержали цитаты из его трудов.

Именно с этого времени берет начало полемика двух школ военно-морской теоретической мысли в Англии. Условно их можно определить как „школу решающего морского сражения“ и „школу борьбы за морские коммуникации“. Немногочисленным специалистам было ясно, что концепция „морской мощи“ А. Т. Мэхена является слишком односторонней, а исторические примеры, на которых она построена, слишком избирательными.

Почти одновременно и несколько ранее в Англии стали публиковаться труды двух военно-морских теоретиков — капитана Джона Коломбо и его брата адмирала Филиппа Коломба. Они совершенно справедливо указывали, что война на море состоит не из одних только решающих битв линейных кораблей и геройских поступков адмиралов и офицеров, и не они в конечном итоге являются главным, что определяет ход и исход борьбы за господство на море. Главной является борьба за морские коммуникации. Успешно функционирующие морские пути — вот залог экономического и военного могущества нации, ее способности продолжить борьбу. Кардинальная задача военного флота — защита морских коммуникаций, источника могущества нации. Важнейшие труды Филиппа Коломбо о принципах морской блокады, стратегии системы конвоев убедительно показывали, что в морской войне требуются не столько героизм и самопожертвование, сколько бесконечное терпение и упорство.

Увы, пример братьев Коломбо лишний раз продемонстрировал истину „нет пророка в своем отечестве“. Их труды игнорировались Адмиралтейством и презирались „Джеки“ Фишером, оказавшим огромное влияние на формирование морской политики и стратегии Великобритании в начале XX в. Фишер и Джеллико воспитывались на трудах Мэхена и были адептами „школы решающего морского сражения“. Не случайно, что именно Фишер инициировал новый виток гонки вооружений в области тяжелых артиллерийских кораблей, отдав приказ в 1905 г. о закладке „Дредноута“. Они были убеждены, что главной задачей военного флота станет поиск и уничтожение флота противника.

Такие взгляды неоднократно подвергались суровой и заслуженной критике. В 1911 г. Джулиан Корбетт опубликовал свой знаменитый труд „Некоторые принципы морской стратегии“, гораздо более глубокий и основательный, нежели опусы Мэхена. Корбетт с высоким профессионализмом обосновал основные принципы борьбы за морские коммуникации и их решающую роль в условиях применения дредноутов, новейших типов крейсеров, эсминцев, торпед и подводных лодок.

Дэвид Битти, как и все офицеры „эры Фишера“, воспитывался на трудах Мэхена. Усвоению им идей школы решающего морского сражения» способствовал и тот факт, что перед войной он командовал тяжелыми артиллерийскими кораблями, перед которыми и стояла задача выиграть это сражение. Но, в отличие от Джеллико, практически невежественного в такого рода литературе, Битти очень внимательно следил за всеми новинками. Его глубокий, скептический ум и знание новейших идей в области военно-морской стратегии и тактики позволили ему быстро перестроиться в 1917 г., когда характер войны на море изменился кардинальным образом.

В самый разгар «неограниченной» подводной войны британский флот постигла катастрофа, аналогичная той, которая случилась 7 октября 1916 г. с русским Черноморским флотом, когда по неизвестным причинам взорвался и погиб линкор «Императрица Мария», только с еще большими человеческими жертвами. В ночь с 9 на 10 июля 1917 г. на рейде Скапа-Флоу взорвался линейный корабль «Вэнгард». «Вэнгард» был третьим в серии дредноутов типа «Сент-Винсент». Он имел водоизмещение 19 250 т и был вооружен десятью 305-мм орудиями главного калибра. Стояла тихая июльская ночь, и ничто не предвещало несчастья, когда в 23.30 раздался взрыв колоссальной силы, вызвавший детонацию бомбовых погребов. С «Вэнгардом» было покончено в 25 секунд. В одно мгновение погибли более 1 000 матросов и офицеров экипажа. Из воды подобрали только двух матросов и одного офицера, но последний вскоре скончался. Повезло лишь нескольким счастливчикам, которые оказались в тот момент на берегу в увольнении. Как всегда бывает в таких случаях, поползли слухи о германской диверсии. Однако комиссия, расследовавшая обстоятельства взрыва, пришла к выводу, что он стал следствием несчастного случая, скорее всего, небрежного обращения с боеприпасами.

Неделю спустя после катастрофы «Вэнгарда» в военно-морском ведомстве вновь произошла смена руководства, причем повлекшая за собой гораздо более глубокие изменения, чем все предыдущие перестановки. Эдварда Карсона на посту морского министра сменил Эрик Геддес, вместе с назначением которого последовала реорганизация системы управления флотом, ликвидировавшая чрезмерную централизацию. Таким образом, система «эры Фишера», когда один «великий человек» был сам в курсе всех дел и единолично отдавал приказы; система, которая совершенно не подходила для успешного проведения сложных морских операций в войнах XX в., теперь окончательно ушла в прошлое.

В декабре 1917 г. настала очередь Джеллико. Перед тем как занять пост первого морского лорда, он 27 месяцев нес тяжелейший груз ответственности командующего флотом в водах метрополии. Эта ноша надломила его морально и физически. Джеллико и раньше был человеком осторожным и нерешительным по натуре, теперь эти стороны его характера окончательно возобладали. Он много беспокоился по пустякам, его физическое состояние ухудшалось. Джеллико оказался не тем человеком, который был в состоянии решать сложнейшие проблемы верховного командования, в особенности после начала неограниченной подводной войны против Англии. Первый морской лорд упрямо противодействовал внедрению системы трансатлантических конвоев, считая, что они не будут способствовать снижению потерь торгового флота от действий германских субмарин.