Читать онлайн «Сильварийская кровь». Страница 67

На этот раз Креух пить не стал. Вольно Сайбе веселиться, он ведь никого не похоронил. Немного выждав, чтоб оно не выглядело демонстрацией, попрощался, сославшись на желудок, и вышел в переулок. Шельн покинула теплое сборище сослуживцев вместе с ним.

– Мгла, что ты думаешь об этой истории? – негромко спросил Раймут, когда они отошли от «Костяного домика». – Бульварная ерунда или что-то было?

– И то и другое. Гилаэртис действительно побывал в королевском дворце, только приходил он туда не за канделябрами, а за Мареком. Я же тебе говорила, это почти любовь. Во дворце служит подружка Марека, тот у нее прятался. Гил не смог его утащить из-за оберегов, но переполох вышел, как в курятнике. Марек сегодня утром благополучно выбрался в город, и мне позарез надо с ним побеседовать. Они успели пообщаться, и мальчишка должен поскорее получить от меня дозу противоядия.

– А ты откуда все это знаешь?

– От его девушки. Нет, Раймут, я из кожи вылезу, но оставлю Гила ни с чем – или я не Лунная Мгла!

Под вечер Марека занесло в незнакомый лабиринт многоэтажных домов – сиротски-одинаковых, угловатых, с неряшливыми потеками на когда-то белой штукатурке. Он сам не заметил, как здесь очутился. Шел куда глаза глядят, погрузившись в раздумья.

Это «я тебе все объясню» царапало не хуже гвоздя в ботинке. Вот, значит, как…

Траэмонская буржуазия, к которой принадлежала семья Ластипов, придерживалась заветов, изложенных в «Книге Раданы»: не делай другому то, чего не хочешь себе, относись терпимо к чужим обычаям, при защите жизни либо чести не причиняй вреда сверх необходимого, смиряй в себе дурные страсти, будь милосерден к слабым, не воруй, не произноси вслух клевету, не твори злое колдовство, не мучай живые создания… Не сказать, конечно, чтобы все так уж неукоснительно соблюдали эти правила, но это было общепринятое мировоззрение, и Марек ничего не имел против. Хорошие правила, вполне себе разумные. Не то что у благобожцев с их кострами или у почитателей Морны-Жницы.

Сам он далеко не святой, но он же не собирается кому-то доказывать, что поступил правильно, переломав кости Фреште. Не нужно было так делать. А что касается Камонги – это уже другое, это не «сверх необходимого», а в самый раз. Если на миг представить, что он бы струсил и потихоньку смылся… Ему пришлось бы жить с этим до самого конца, словно с мелкой, но незаживающей раной. Наконец-то он убедился, что не уступает в крутизне другим парням – именно после Камонги, положив тех троих мерзавцев! Словно что-то неопределенное, но давно его мучившее наконец-то рассеялось. И все бы ничего, если б не «я тебе объясню».

Его почти мутило при мысли о том, что в этих диких байках о вырезанных селезенках и локтевых суставах – вырезанных до того , как жертвы умирали , - есть, выходит, доля правды. То ли варварские замашки появились у темных эльфов вследствие долгой жизни в дебрях чаролесья, то ли тут сыграла роль крайняя степень ненависти к врагам… Разве мало просто убить? Все это идет вразрез с теми принципами и нормами, которые он считает правильными, но Гилаэртис уже не раз давал понять, что его мнение о происходящем не имеет никакого значения.

За очередным поворотом Марека поджидала сцена, будто на заказ – на тему его размышлений о членовредительстве: возле беленой стены, густо забрызганной красным и серо-фиолетовым, лежал ничком фавн в испачканном полосатом костюме, голова разбита, по булыжнику растеклась лужа крови, худощавое тело выглядит изломанным.

Вокруг собралась небольшая толпа. Растрепанная старуха в тапках на босу ногу взахлеб рассказывала, что фавна сбила машина – вылетела из-за угла и на него, не стала ни отворачивать, ни тормозить, и его, болезного, прямо на стенку отбросило, ударился головой, упал да и не встает… Гном с насупленными кустистыми бровями сердито заметил, что у пострадавшего размозжен череп, вон как мозги по стенке разбрызгались – встанешь после этого, как же! И даже не остановились, подхватила очевидица, сразу умчались, а машина была черная с золотом, видно, что важная… Марек спохватился: полицию наверняка уже вызвали, а ему встречаться с блюстителями закона противопоказано – и свернул в подворотню.

Анфилада грязных проходных дворов. Узкие улочки, затопленные вечерней тенью. В стене одного из домов широкая сквозная арка, и за ней, похоже, находится оживленная улица: пыхтение паровой машины, топот… Из-под арки выскочил взмыленный парень, чуть не налетев на него, крикнул:

– Беги!

– Куда? – удивленно поинтересовался Марек.

– Беги, убьют!

Поросшая пучками шерсти темная кожа, уши торчком, раскосые глаза, гротескно-некрасивое скуластое лицо – помесь человека и гоблина. От него разило потом, он выглядел до полусмерти загнанным. Цветастая пижонская рубашка прилипла к лопаткам.

Марек отступил от проема, на всякий случай нащупывая рукоятку спрятанного за поясом ножа.

Шум усилился, из арки выдвинулся черный с золотыми гербами паромобиль. Шофер скалит зубы в азартной ухмылке. Рядом, на переднем сиденье, – мужчина лет сорока пяти, с тяжелой челюстью и складчатыми подглазными мешками, на нем пурпурный мундир с широким отложным воротником, расшитым геральдическими символами: официальное одеяние королевского советника.

Марек шарахнулся в сторону, машина, сердито пыхтя, развернулась вслед за ним. Он повторил маневр – и опять чуть не попал под удар массивного сверкающего бампера. И у сановника, и у его шофера глаза одержимо горели. Как на охоте.

Щель между домами. Успел-таки туда втиснуться. Испачкав рубашку и разжившись свежими ссадинами, выбрался на соседнюю улицу. Будь он хоть немного покрупнее, вроде Фрешты, наверняка бы застрял.

– Эй! – окликнул его полугоблин, сидевший на корточках под стеной.

– Что это за придурки? – спросил Марек, подойдя к товарищу по несчастью.

– Не знаю, – тот говорил с придыханиями, невнятно, его грудная клетка ходила ходуном. – Гил знает, чем они обкурились или каких слопали мухоморов, но как меня увидели – так и давай гонять, а я ниче им не сделал.

– Думаешь, Гил в курсе?

– Не тупи, это ругательство, – парень раздвинул спекшиеся темные губы, выставив на обозрение тронутые кариесом клыки – поменьше, чем у гоблинов, но острее человеческих. – Ты знаешь кого-нибудь хуже Гила?

– Знаю одну сволочь из высокородных, Довмонта норг Рофенси. Этот тип в машине тоже какой-то норг. Может, они под заклятьем? Они на одной из соседних улиц сбили фавна, я видел.

– У тебя попить нету? -Нет.

– Жалко. Я думал, может, у тебя в рюкзаке чего-нибудь есть…