Читать онлайн «Пламя потухшего вулкана. Воспоминания бывшего российского саентолога». Страница 41

Гражданская Комиссия по правам человека вполне могла бы пополнить список организаций, предваряющий следующую тему, однако по той причине, что трехлетнее сотрудничество с ГКПЧ до сих пор является предметом особой гордости моей биографии (не из-за сопричастия громкому названию, а в виду сохранившегося душевного удовлетворения ценностью вклада), я уделяю ей особое внимание.

Летом 2001-го я делал на этике Помеху, а второй ее шаг, как известно, гласит: «Несмотря на личную опасность, нанесите эффективный удар по врагам группы, членом которой вы притворялись» [17; с.118]. В большинстве случаев это выливалось в борьбу с психиатрией и психиатрами, поскольку, мол, все они являются ошибочно признанными авторитетами в области душевного здоровья и потому — главными врагами всех саентологов — авторитетов истинных. Оборотнями в белых халатах как раз и занималась Гражданская Комиссия по правам человека, основанная Церковью Саентологии в далеком 1969 году. Роману Чорному меня представил опять же Сашка. Рома, в недавнем прошлом детский врач, показался мне удивительно приятным человеком. Он был Исполнительным директором ГКПЧ Санкт-Петербург и, разумеется, полностью разделял идеи Рона Хаббарда, но пользовался ими так, что все негативные моменты начисто терялись из виду. От него крайне редко можно было услышать — «Понятно! Я повторю вопрос одитинга!», постоянно читаемое между строк при общении с другими. Он никогда не давил, прося о помощи, но при этом ему редко кто-то отказывал. Я увидел в нем воплощенный пример для личного духовного роста и идеал применения Саентологии в жизни.

В ближайшую субботу Рома предложил посетить собрание в их штаб-квартире, где я смогу поближе познакомиться с ГКПЧ и, заодно, обсудить действия для этического урегулирования. Спустя пару дней я приехал на станцию метро «Василеостровская» и отыскал во дворике одной из линий железную дверь на первом этаже. Рома впустил меня внутрь и проводил в комнату. Все стены в ней были увешаны уже привычными графиками статистик, организационными схемами и яркими антипсихиатрическими постерами, а на полках теснились книги Рона Хаббарда вперемешку с подборкой юридической литературы. В квартире находились еще несколько человек, которые носили с маленькой кухоньки скромные угощения для чаепития и накрывали на разложенный посреди комнаты стол. Началась трапеза. Специально для меня Рома попросил каждого немного рассказать о себе и затем добавлял к этому пару своих комментариев. Одной из присутствующих была Фролова Галина — уже знакомая начальница Отдела по официальным вопросам саентологического центра. Как мне показалось, она имела здесь куда большее влияние, чем Рома. При любом удобном случае она брала инициативу в свои руки, делала замечания и проводила инструктажи, которым все сотрудники Комиссии, включая ИД, благоговейно внимали. Центральной темой, конечно же, были разговоры о зловещих замыслах психиатров по установлению мирового господства с последующим порабощением человечества и о том, как положить этому конец, заменив их пагубные практики распрекрасной Саентологией. Последнее в открытую высказывалось только в кругу «своих», а прочей публике осторожно преподносилось в толерантно-демократической мишуре. Так или иначе, опиралось эти наполеоновские планы на массу вполне реальных фактов нарушений психиатрами элементарных человеческих прав, поэтому перед их лицом саентологические притязания терялись из виду и организация то и дело добивалась общественного сотрудничества.

Для восстановления моей этики Рома предложил на выбор несколько действий, из которых больше всего пришлось по душе написание и рассылка в различные инстанции писем с выражением общественного беспокойства. Появиться ему было немудрено. Наш Питерский Институт мозга человека Российской академии наук (ИМЧ РАН) провел более трехсот операций на мозге для лечения наркомании. Операции не были разрешены к применению Министерством здравоохранения РФ, и представляли собой продолжение хирургических экспериментов, провалившихся в ряде других стран. ИМЧ РАН не информировал об этом пациентов и брал за проводимые над ними опыты баснословные деньги. Безусловно, Комиссия располагала неоспоримыми доказательствами: свидетельскими показаниями, официальной перепиской с прокуратурой и даже одного выигранного судебного дела <2; с. 25–26>.

Рома, конечно же, сделал намек, что я мог бы стать волонтером (несколько дней в неделю принимать неоплачиваемое участие в работе), но я тогда был охвачен лихорадкой по созданию Центра знаменитостей и, объяснив наши трудности, отказался. Вместе с тем я пообещал оказывать содействие, если позволит время, поэтому, хотя и изредка, мы, все же, стали видеться.

Потом Комиссия перебазировалась в одно из помещений бывшей поликлиники на «Нарвской» и, спустя два года после первого знакомства, мне предложили уже иной статус — «Члена ГКПЧ». Если не считать формальностей, для этого требовалось делать ежегодное пожертвование не менее полутора сотен у.е. (что было решающим условием) и хотя бы иногда, с пользой для общего дела, появляться в штаб-квартире или на акциях. Последнее, однако, выполняли далеко не все, но в Комиссии на это смотрели сквозь пальцы. Борьба за уважение к человеческим правам вызывала во мне глубокое сочувствие и, поскольку почетное звание ее активиста требовало относительно немногого, я согласился. Прошлогодний уход из «Сент-Хилла», казалось бы, должен был этому помешать, но Рома с остальными смог меня убедить, что, являясь основателем, Церковь Саентологии играет лишь вспомогательную роль, а устав самой Комиссии не регламентирует, быть мне саентологом, или нет; главное — желание действовать во имя освобождения планеты от подавляющего влияния психиатрии.

Периодически я стал помогать в организации различных мероприятий, которые устраивались в общественных местах с целью создавать в сознании людей отрицательный образ психиатров и психологов; собирал подписи в поддержку проекта поправки к Уголовному кодексу РФ об уголовной ответственности за проведение экспериментов на людях без их информированного согласия; посещал в качестве свидетеля казематы психиатрической больницы на набережной реки Пряжки. Многократно принимал участие в распространении разоблачающих материалов у Института мозга человека РАН, больницы № 3 им. Скворцова-Степанова, в Медицинской Академии им. И.И. Мечникова, Педиатрической медицинской академии, а также пикетах у городского Министерства здравоохранения и приемной Полномочного представителя Президента РФ по Северо-западному Федеральному округу.