Читать онлайн «Фюрер как полководец». Страница 100

Во Второй мировой войне на стороне нацистской Германии сражались также и ее многочисленные союзники. В их число входило несколько балканских стран: Румыния и Болгария, Хорватия; страны Восточной Европы: Венгрия и Словакия, а также Финляндия и Япония. За пределами Европы у Третьего рейха был только один союзник – Япония.

Ряд государств, таких как Испания, Турция, вишистская Франция, германской дипломатии не удалось втянуть в войну, хотя к этому предпринимались большие усилия.

Степень участия в войне союзников была различной в зависимости от их возможностей. Доля союзных войск была особенно велика на Восточном фронте. Так, в 1942 г. здесь, помимо немецких 176 дивизий и девяти бригад, действовали 14 финских дивизий и восемь бригад, семь румынских дивизий и семь бригад, три венгерские дивизии и две бригады, три итальянские, две словацких и одна испанская дивизия. Всего 30 дивизий и 17 бригад, численность которых составляла свыше 17 % от всех войск на Восточном фронте.

Под давлением союзников Гитлер был вынужден 15 апреля 1942 г. принять решение об отмене первоначально существовавшего прямого оперативного подчинения румынских, итальянских и венгерских соединений немецкому командованию. Войскам сателлитов предоставлялась возможность действовать в составе своих национальных армий и корпусов. Германское командование осуществляло лишь общий контроль, направив своих офицеров в штабы всех союзных соединений.

Потребность в союзных войсках, невзирая на их порой сомнительное качество, была очень велика, учитывая огромную протяженность Восточного фронта. Поэтому германскому руководству приходилось всячески укреплять непрочный блок своих сателлитов.

В целом дивизии союзников дрались неплохо бок о бок с немецкими партнерами, но в критических ситуациях нередко бросали их на произвол судьбы. Так произошло зимой 1942–1943 гг. на Дону и в Калмыкии, когда быстрый разгром румынских, венгерских и итальянских частей привел к крушению всего южного фланга Вермахта.

В 1943–1944 гг. Германия по мере ухудшения общей военной обстановки постепенно растеряла всех своих союзников, кроме Венгрии и Северной Италии. Пополнить же ряды союзников за счет Испании и Франции не удалось. Что касается первой, то ее вступление в германский блок позволило бы захватить Гибралтар, а также создать недосягаемые для британской авиации базы флота на берегу Атлантического океана. Вступление в войну вишистской Франции позволило бы обезопасить тылы германо-итальянских войск в Северной Африке, а также использовать французский флот и его базы на берегу Атлантики.

Личный пилот Гитлера Ханс Баур однажды сказал: «Суждения Гитлера о союзниках часто бывали весьма резкими». Единственное исключение составляли финны. Фюрер в течение всей войны очень высоко ценил как финских солдат, так и самого маршала Маннергейма и всегда высказывался о своих северных союзниках с большим уважением. «Финны – это героический народ… И когда наступит мир, отношения с Финляндией должны быть как можно более дружественными», – говорил Гитлер во время обеда в «Вольфшанце» 5 июня 1942 г.

Однако это не значит, что между Третьим рейхом и Финляндией царило полное взаимопонимание. Несмотря на то что они почти одновременно перешли границы Советского Союза, с самого начала у сторон были разные планы и цели. Если немцы хотели захватить всю европейскую часть страны вплоть до Волги, превратив оккупированные районы в свои колонии и сателлиты, то финны хотели лишь вернуть свои земли, потерянные в результате советской агрессии 1939–1940 гг.

В августе 1941 г. начальник Верховного командования Вермахта Вильгельм Кейтель предложил финскому командованию, чтобы финская армия одновременно с немецким наступлением атаковала с севера Ленинград, а восточнее Ладожского озера форсировала реку Свирь и соединилась с германскими войсками в районе Тихвина. Однако Маннергейм посчитал, что наступление на Ленинград – это излишне, а переправа через Свирь противоречит интересам его страны. Президент Финляндии Рюти поддержал маршала и 28 августа дал Кейтелю отрицательный ответ. Последний пытался торговаться, уговаривая союзников хотя бы принять участие в атаке на Ленинград, но вновь получил отказ.

В сентябре финское командование окончательно решило остановить наступление на Карельском перешейке и занять удобные позиции для упорной обороны. В конечном итоге эта стратегия дорого обошлась обеим странам. Представитель немецкого командования в Финляндии генерал Эрфурт считал: «Если бы финнам осенью 1941 г. не был предоставлен подобный политический гандикап, тогда Ленинград, весьма вероятно, был бы взят немцами и финнами в первый год войны в результате совместного наступления». В итоге сложилась интересная ситуация. 25 сентября немецкая 16-я армия, у которой для операции «Тайфун» забрали ряд соединений, после ряда неудачных попыток не смогла прорвать советскую оборону в районе Ленинграда. Финские же войска с другой стороны, несмотря на то что перед ними не было никаких естественных препятствий и серьезных укреплений, заняли оборону.

Вскоре в ставку Маннергейма по приказу Гитлера прибыл генерал Йодль, который получил задание переубедить маршала, однако снова получил отказ. В итоге раздраженный посланник заявил: «Сделайте хоть что-нибудь, чтобы продемонстрировать свою добрую волю!» Однако, невзирая на эту слезную просьбу, финны так ничего и не сделали. Операции в Карелии продолжались, пока в ноябре финские войска не вышли к реке Свирь. После этого Маннергейм решил, что они достигли всех поставленных задач и настало время перейти к обороне.

В это время США оказывали сильный дипломатический нажим на Финляндию, чтобы добиться ее отхода от нацистской Германии и склонить ее к примирению с Россией, на что получили твердый отказ. Тем не менее финское руководство прилагало максимум усилий, чтобы не допустить участия своей страны в войне великих держав и свести свои действия только к войне против СССР. Характерно, что после того, как Германия позднее объявила войну Соединенным Штатам, финны не сделали этого, и американцы, в свою очередь, не хотели считать их своим противником. Англия тоже воздержалась от каких-либо военных мер против Финляндии. Т. е. финны как бы участвовали во Второй мировой войне, но вели боевые действия не против антигитлеровской коалиции, а против только одного противника. И всех как бы это устраивало…

24 ноября фельдмаршал Кейтель сообщил Маннергейму о планах наступления в районе Кандалакши и просил предоставить в распоряжение немцев две лыжные бригады. В своем ответе финский главком поставил возможность участия финнов в этом мероприятии в зависимость от того, сможет ли Вермахт продвинуться до реки Свирь, что после поражения под Тихвином стало явно невозможным. В то же время Маннергейм советовал командующему немецкой армией «Норвегия» генералу Фалькенхорсту подождать с началом наступления в направлении Мурманской железной дороги до середины марта 1942 г. Все эти отговорки и увертки маршала были обусловлены тем, что он, как человек опытный и реалистичный, в декабре 41-го уже понял, что победа над Россией вряд ли возможна. Позднее он сам писал по этому поводу: «Моя вера в способность Германии успешно завершить войну была поколеблена, поскольку выяснилось, как слабо немцы подготовились к зимней кампании».