Читать онлайн «100 знаменитых художников XIX-XX вв.». Страница 92

Тема войны нашла большое отражение в творчестве художника. Теперь во многих картинах он уподобляет элементы натуры образцам военной техники. Так, в композиции «Солдаты, играющие в карты» (1917 г.) Леже трактует руки, как стволы пушек, а шеи – как лестницы или обоймы.

В 1924 г. Леже основал в Париже собственную художественную школу со свободным посещением – Современную академию и начал активно заниматься преподавательской деятельностью. Те, кто хорошо знал художника, очень удивлялись его фантастической трудоспособности. Он успевал исправлять ошибки в работах своих многочисленных учеников, иллюстрировать книги, организовывать выставки и принимать в них участие, оформлять интерьеры… Этот список можно продолжить. А секрет был прост: Леже занимался любимым делом, он жил им, полностью растворялся в нем.

Одним из увлечений художника стал кинематограф. В 1924 г. он вместе с оператором Д. Мюрфи снял бессюжетный фильм «Механический балет». Копия этого короткометражного фильма до сих пор хранится в киноклубах в коллекции ранней киноклассики как экспериментальная. Главные роли в нем «были отданы» разнообразным вещам: бутылкам, манекенам, колесам. Ничуть не сомневаясь, Леже перенес авангард из живописи в искусство кино. Он говорил: «Ошибкой в живописи является сюжет. Ошибка кино – сценарий. Освобожденное от этого груза, кино может стать гигантским микрокосмом вещей никогда не виданных, никогда не ощущаемых». Эти опыты в сопоставлении различных видов искусства заставили Леже задуматься над проблемами монументальной живописи. Его мысли вылились в целый ряд статей: «Эстетика машин» (1924–1925 гг.), «Цвет в мире» (1938 г.) и др.

В 1933 г. Леже уехал в Германию, где вместе с Ле Корбюзье был участником конгресса СИАМ. Там он выступил с докладом «Архитектура перед лицом нового мира». К тому времени выставки Фернана уже проходили по всему миру, а к 1936 г. он получил признание в Америке.

Во время Второй мировой войны и фашистской оккупации Франции Леже был вынужден постоянно переезжать из страны в страну. В конце концов он обосновался в Америке. Тогда ему было 60 лет. Служить в армии художник уже не мог, но и оставаться в стороне от мировых событий – тоже. Он старался помочь своей стране, разрабатывая план укрытия достопримечательностей Парижа. Но власти не поддержали этих начинаний. В США Леже возглавил кафедру в Йельском университете, а после – в Колледже Милса в Калифорнии.

За годы вынужденной эмиграции Леже создал около 120 картин. Большинство из них были кардинальным переосмыслением окружающего мира и собственного творчества – полотен, привезенных с собой. Как-то во время очередного переезда в порту Марселя Леже увидел, как купались молодые докеры: «Эти ныряльщики привели в действие все остальное – акробатов, велосипедистов, музыкантов». Так появились «Ныряльщики на желтом фоне» (1941–1942 гг.). А в 1942 г., под впечатлением от вида залитого разноцветными огнями Бродвея, Леже отделил в картинах друг от друга цвет и контур рисунка («Две женщины с птицей», 1942 г.; «Две велосипедистки», 1951 г.).

В США художник создавал мозаики и витражи для церквей, много занимался монументальной живописью и керамикой. И все это время рядом с ним трудилась его верная ученица, художница из Белоруссии Надя Ходасевич. Их совместная работа продолжилась и после войны. Дружеские отношения постепенно переросли в огромную привязанность, и 21 февраля 1952 г. они поженились. Леже был старше Нади более чем на 20 лет. Естественно, за спиной у обоих уже была большая жизнь, их характеры сформировались, сложились разные привычки. Но главным, что их объединяло, была общность интересов. Любопытно, что когда один французский художник спросил у Нади, почему она выходит замуж за Леже, то услышал в ответ: «Я выхожу замуж за труд». Она действительно много помогала мужу. И этот совместный труд был им в радость. А Фернан признавался: «Раньше для меня существовало только искусство, я был всецело поглощен этим, и женщины существовали для меня только как отдых. И вот… Дожил до семидесяти лет, чтобы впервые полюбить». Леже был действительно счастлив. Счастлив впервые. Однако совместная жизнь Нади и Фернана была недолгой. Через три года художник умер.

В память о нем Надя Леже при поддержке Жоржа Бокье создала музей Леже в Бьоте, на фасаде которого разместилась огромная (400 м2) керамическая композиция, выполненная по проекту художника.

Известный русский живописец, график, театральный художник, иллюстратор, прекрасный колорист, мастер декоративного панно, один из представителей авангарда.

«Моя страсть к солнцу и яркому свету сопутствовала мне, что называется, с рождения», – признавался «балаганный богатырь» русской живописи Аристарх Лентулов – большой, дружелюбный, увлекающийся, музыкально одаренный человек широкой и доброй души. Друзья в шутку называли его Ярилой за необычайную солнечность его картин. Это он, веселый и затейливый, в первомайские праздники разрисовал Охотный ряд ослепительными завитками и зигзагами, а в Октябрьскую годовщину выкрасил деревья аллей Театральной площади Москвы в неистово-фиолетовый цвет. Его чудное и озорное искусство «пугало» обывателей. Не успев «приучить» зрителей к постимпрессионизму своей живописи 1910-х гг., Лентулов удивлял их футуристическими опытами, заполнившими 1912–1918 гг., и озадачивал кубистической сюитой 1918–1922 гг. А декоративный натурализм 1923–1925 гг. легко менял на декоративную романтику полотен 1925–1929 гг. И, наконец, сразил всех наповал лентуловским реализмом последних лет. Надо сказать, что все эти «измы» в интерпретации художника как-то органично и непринужденно сплавились с русским лубком и иконой, вышивкой и игрушкой, и особенно древнерусской архитектурой, ставшей его «коньком» и непреходящей любовью. Многим это давало повод считать Лентулова парадоксальным художником.

Родился Аристарх в семье приходского священника, сосланного в пензенскую глубинку, по семейному преданию, за буйный нрав. Когда мальчику было всего два года, его мать овдовела и, оставшись с четырьмя детьми на руках, перебралась из села Воронье, где жила семья, в Пензу к родственникам. Маленький Аристарх быстро нашел общий язык со своим родным дядькой и проводил дни напролет в барском имении, где тот состоял на службе. Любимой вещицей ребенка стала старинная музыкальная шкатулка, очаровавшая его маленькое сердечко. «Я каждый раз плакал от восторга. А мелодии эти запечатлелись в моей памяти на всю жизнь, – вспоминал многие годы спустя художник. – Какие только картины не рисовались мне под эту музыку. И никогда больше не испытывал я подобного наслаждения от исполнения даже самых лучших музыкантов, какое получал тогда от этой маленькой шкатулки с наполовину истертыми валиками, отчего некоторые ноты проскакивали и не звучали». И, уже будучи сложившимся мастером, он создавал, исправлял и дописывал свои картины под несмолкаемые аккорды – «творил песнями».