Читать онлайн «Жизнь на старой римской дороге». Страница 63

Безоговорочное приятие социалистической родины не было чем-то неожиданным для Тотовенца, а явилось следствием демократической направленности его творчества, постоянного внимания ко всяким проявлениям социальной несправедливости и критического отношения к капиталистическому миропорядку.

Родился Ваан Тотовенц в 1894 году в Западной Армении, в местечке Мезре, близ Харберда, в семье зажиточного помещика. Начальное образование получил в местной школе, учителями его были видные армянские писатели-демократы Р. Зардарян и О. Тлкатенци, несомненно сыгравшие немалую роль в формировании его литературных вкусов.

В 1908 году для продолжения образования Тотовенц отправляется в Константинополь. К этому времени относится первая проба пера — прозаический сборник под названием «Развалина». Но задерживается здесь будущий писатель недолго. Чужие страны, дальние берега манят любознательного, жаждущего знаний и впечатлений юношу. И вот он в Греции, затем в Италии, во Франции и, наконец, в Нью-Йорке. С 1912 года Тотовенц — студент университета в городе Висконсине, где слушает лекции сразу на нескольких факультетах: историческом, литературном и философском.

А тем временем в родных краях писателя назревают кровавые события: султанская деспотия готовит одну из страшных акций своей человеконенавистнической политики… Потоки крови скоро зальют родной Тотовенцу Харберд, он потеряет близких, отчий дом. Все, что совсем недавно было реальной действительностью, станет лишь воспоминанием, которое позже возмужавший писатель воскресит в автобиографической повести «Жизнь на старой римской дороге».

Пока же, в чужом, далеком городе, чтобы иметь кров над головой и возможность продолжать занятия в университете, он за гроши работает простым чернорабочим. «Америка спустила меня с заоблачных высот на землю, в Америке я увидел дно жизни», — писал он впоследствии об этих годах.

Неизвестно, что сыграло большую роль в формировании Ваана Тотовенца как писателя — блестящее знание английской и французской литератур и вообще широкое образование или «университеты» жизни, с неумолимой суровостью раскрывшие перед ним весь трагизм действительности и научившие острокритическому ее восприятию. Писатель запечатлел свое сочувствие к демократическим низам американского общества и заклеймил его «хозяев» в цикле рассказов «Америка», написанных уже по возвращении на родину. Цикл этот представлен в настоящем сборнике рядом рассказов.

Находясь на чужбине, Тотовенц внимательно следит за происходящими на родине событиями. В эти годы он много пишет: один за другим выходят в свет его повести, романы, рассказы, поэмы. Так, в 1917 году пишет повесть «Тоно»; в 1918 году издает поэму «Восток»; работает над сатирическим романом «Доктор Бурбонян», вышедшим отдельным изданием в 1921 году в Константинополе; в 1922 выпускает в свет роман «В бурю» и др.

В Армению Тотовенц приезжает уже с большим жизненным опытом и довольно известным литературным именем. Но именно здесь он окончательно формируется как писатель, становится на позиции новой, социалистической литературы.

В этом отношении важнейшей вехой в его творчестве является трехтомный роман-эпопея «Баку», написанный на историко-революционную тему.

Обращение в 30-е годы к недавнему прошлому было продиктовано стремлением глубже понять революционные события, в корне изменившие жизнь. И хотя Тотовенц писал этот роман больше на литературно-архивном материале, чем на конкретно-жизненном (сам он никогда не был в центре пролетарского движения Закавказья — городе Баку, не видел воочию быта и нравов крупной армянской нефтяной буржуазии), тем не менее создал правдивое произведение, тепло встреченное в свое время читателями. Этот роман был первой попыткой в армянской литературе художественно отобразить революционную героику рабочего класса. «Только пролетарский писатель мог создать подобное произведение», — писал об этом романе армянский критик А. Сурхатян.

Если в романе «Баку» Тотовенц обращается к прошлому, чтобы осмыслить настоящее, то повесть «Сожженные бумаги» (1934) пишется на современном материале. В центре ее — психологически достоверный образ профессора, внешне принявшего советскую действительность, а внутренне мечтающего сбежать за границу. Убедительно, с точным знанием жизни Тотовенц ведет своего героя по мучительным тропам разочарований в «свободную» и «демократическую» Европу, сталкивает его с демагогией, порочностью и лицемерием буржуазной цивилизации. Писатель возвращает своего героя на родину духовно прозревшим человеком, теперь уже по-настоящему оценивающим те творческие возможности и свободу, которые дает человеку науки советский строй.

Венцом творчества Тотовенца является уже упомянутая повесть «Жизнь на старой римской дороге», в основу которой легла история немногочисленной армянской колонии, закинутой в глубь Малой Азии и обреченной на гибель. Здесь писатель нарисовал обобщенную картину трагической судьбы народа, изнывающего под игом султанского деспотизма.

Повесть своеобразна в сюжетно-композиционном отношении. В. Тотовенц отходит от традиционного построения автобиографических повестей, где в центре повествования — лирический герой, вокруг которого действуют другие персонажи и разворачиваются все события. Не процесс внутреннего развития лирического героя, не формирование его характера занимают Тотовенца, а всесторонний показ исторического отрезка времени через судьбы разных людей. Каждая глава повести посвящена или определенному лицу, или конкретному событию и является совершенно самостоятельным, завершенным рассказом, новеллой или портретной зарисовкой. Однако такая композиция не нарушает цельности, стройности повествования, — хотя лирический герой часто и оттеснен на задний план, но он все равно незримо присутствует своим отношением к судьбам людей и событиям.

В критической литературе не раз высказывалось мнение, что автор в этой повести идеализирует старину, помещичий уклад жизни, провинциально-патриархальный быт и нравы. Но явно ощущаемая в повести поэтизация невозвратимой поры детства не имеет ничего общего с идеализацией прошлого — ни в одном из других произведений писателя нет столь острокритического отношения к миру, как в этой повести.

С беспощадностью сурового реалиста он пишет о судьбе отвергнутых обществом незаконнорожденных детей, восстает против этических и общественных норм старого мира, против религиозных суеверий, предрассудков, необузданных проявлений грубых страстей и т. д.

Всей манере повествования Тотовенца присущ легкий юмор и грусть. Но грусть его — это не только слезы человека, потерявшего родных, оплакивающего невозвратимое детство. Она зачастую вызвана горестными раздумьями писателя над историческими судьбами своего народа, тревожными предчувствиями надвигающейся катастрофы. Потому писатель не только скорбит, но и гневно осуждает позорную политику империалистических держав, под прикрытием которой султанская деспотия вынашивала свои коварные планы. Он обвиняет европейскую дипломатию, которая не только ничего не сделала для разрешения «армянского вопроса», но и сама сеяла семена раздора, а потом «с наглым цинизмом смеялась над костями и пепелищем».