Читать онлайн «Стальная эскадрилья». Страница 64

К предстоящим решающим боям мы готовились тщательно, как никогда раньше. Все молодые экипажи не только выпустили самостоятельно, но научили летать в облаках и ходить строем. Провели даже летно-тактические учения для отработки маневра в группах, отыскания с воздуха различных объектов и поражения их как с горизонтального полета, так и с пикирования.

И все-таки летного состава у нас не хватало. В значительной мере это объяснялось еще и тем, что теперь, когда гвардейским стал весь наш авиакорпус, штатная численность полков несколько возросла. Командование постоянно занималось вопросами доукомплектования частей. Самые подготовленные экипажи собирали в соседнем полку, которым командовал талантливый методист и умелый тактик полковник А. А. Калачиков. Судя по всему, там готовились к действиям в наиболее сложной метеорологической обстановке. Забрали и у нас несколько экипажей, в том числе два из нашей первой эскадрильи.

Вот и не стало обученной, слетанной девятки. Хорошо хоть "потери" на этот раз оказались не боевыми. Да и "свято место пусто не бывает" - летчиков и штурманов теперь в училищах готовили достаточно, дадут, конечно, мне молодых, а вводить их в строй - уже не привыкать.

Наступила весна 1944-го; полевые аэродромы раскисли, стало не до полетов. Даже с места на место самолеты перетаскивались трактором. В это время занимались в основном теорией, изучали тактику. Чтобы люди не скучали в часы досуга, организовали художественную самодеятельность. Душой ее стали аккордеонист-любитель техник по авиаспецоборудованию Пронин, механик Н. И. Тяк (ныне заслуженный артист РСФСР) и лейтенант С. А. Носов.

В первых числах мая меня вызвали в штаб и предложили двухнедельный отпуск. Это было настолько неожиданно, что я даже растерялся... На сборы дали двое суток, хотя мои скромные пожитки всегда находились при мне. Сдав эскадрилью Носову, получил отпускной билет, проездные документы и пошел докладывать командиру полка о готовности к отъезду.

В землянке у Панкова в это время находился генерал Сандалов. Чтобы не мешать их разговору, решил подождать на скамейке. Через несколько минут дверь отворилась и из штаба вышел генерал. Увидев меня, он пожал мне руку и с загадочной улыбкой сказал:

- Вот и хорошо, что встретились. Как говорится, на ловца и зверь бежит.

Не успел я сообразить, какое отношение эта охотничья присказка имеет ко мне, как генерал сам все разъяснил. Оказывается, в дивизию прибыла группа летчиков, ранее летавших на американских "бостонах". Надо было за полтора-два месяца полностью подготовить их к боевым действиям на Пе-2. Для этого всех новичков включили в одну эскадрилью.

- Между прочим, - заметил Сандалов, - вы, насколько мне помнится, летали на "бостонах" и лучше других знаете, что необходимо летчику для освоения более сложной машины. Ну, так как же порешим?

На его вопрос ответил Панков. Он сказал, что нет никакого смысла лишать меня отдыха, на который я наверняка уже настроился. Но комдив, словно не расслышав этой реплики, продолжал испытующе смотреть мне в глаза.

Было ясно, какого ответа ждет генерал. В шутливом тоне я сказал, что готов пожертвовать этой поездкой в тыл, если сразу после войны мне предоставят трехмесячный отпуск.

- Согласен, - рассмеялся генерал. - Мы ведь задолжали вам еще больше. Значит, отпуск - за мной. А теперь берите "бостонщиков" и делайте из них настоящих пикировщиков.

Сдал я в штаб все документы и вернулся в свою эскадрилью. На душе сразу стало как-то спокойнее: не надо перестраиваться на другой режим. Да и дело, судя по всему, мне поручалось нужное, интересное.

На следующий день всех летчиков 1-й эскадрильи перевели в другие подразделения. Со мной остались лишь два офицера, умеющих водить звенья, Сергей Носов и Петр Карпов. Они же должны были помогать мне в переучивании летного состава. Боевая эскадрилья снова, в который уже раз, превратилась в учебную.

Прибывшее пополнение оказалось полностью комсомольским. С подполковником Стасишиным - заместителем командира полка по политической части - стали думать, как лучше направить все помыслы молодежи на быстрейшее освоение новой техники. Решили на открытом партийном собрании обсудить задачи, связанные с переучиванием. Выступления коммунистов были проникнуты настоящей заботой о повышении боеготовности части. Каждый брал на себя конкретные обязательства.

После собрания заметно активизировались и пропаганда боевых традиций, и обмен боевым опытом. Коммунисты эскадрильи были расставлены таким образом, что вне поля зрения партийной организации не оставалось ни одного из прибывших авиаторов. Мы с Носовым и Карповым взяли шефство над летчиками, Аргунов, Студнев и Трембовецкий - над штурманами, а Игорь Копейкин, Шиян и Гребенников в свободное время проводили дополнительные тренировки со стрелками-радистами.

Учебной базы у нас, по сути дела, не было, мы располагали лишь схемами и плакатами, изготовленными Полонским, Коровкиным и Тарасенко под руководством инженера эскадрильи Каталина. Отсутствовали и методические пособия. Мы с командирами звеньев сами составляли программы занятий, готовили конспекты лекций, дотемна просиживали за планированием летной подготовки, радуясь тому, что продолжительность дня постепенно увеличивалась.

Одновременно шло формирование летных экипажей. Когда они были укомплектованы, за ними закрепили боевые машины и технический состав. Авиаспециалисты падали проводить занятия непосредственно в кабинах самолетов.

На изучение новичками авиатехники, теоретических дисциплин и прием от них зачетов ушел почти весь май. Только в последние дни этого месяца удалось сделать с обучаемыми по два-три провозных полета.

Зато в июне летная работа развернулась вовсю. Инструкторы буквально от зари до зари не вылезали из кабин. Стойко переносил невероятную нагрузку и наш единственный Пе-2 с двойным управлением. Как его только ни "прикладывали" молодые летчики! Тут были и "козлы", и "плюхи", и повторные касания колесами полосы после отрыва.

Большинство ошибок были, можно сказать, закономерными: взлет и посадка на "петлякове" значительно сложнее, чем на "бостоне". Поэтому инструкторы вмешивались в управление лишь в тех случаях, когда возникала угроза безопасности полета. При обучении в столь сжатые сроки только максимальное доверие к обучаемым и предоставление им возможной самостоятельности могли обеспечить успех.

Такая методика полностью себя оправдала. Почувствовав, что им доверяют, молодые летчики старались не подвести своих наставников, упорно учились на земле и в воздухе, с каждым днем летали все лучше, увереннее. Скоро все они вылетели самостоятельно, в том числе однофамильцы Петра Карпова и Игоря Копейкина. Теперь у нас Карповых и Копейкиных стал "двойной комплект", и они тут же, с легкой руки остряков, получили порядковые номера "во избежание путаницы при вызове".