Читать онлайн «На тревожных перекрестках - Записки чекиста». Страница 159

Мне чрезвычайно дороги это проявление братской солидарности старых воинов, каждая буква, написанная зачастую рукой, привыкшей более к оружию, нежели к перу, глубина суждений, искренность и сердечность неровных порою строк. Как вас отблагодарить, седые бойцы, однополчане и те, кого я прежде не знал, доблестные сыны Отечества, не жалевшие ни крови, ни самой жизни во имя счастья родного народа?

На многочисленные ваши слова одобрения отвечу, как положено солдату: служу Советскому Союзу! И очень большое, огромное спасибо вам всем за дружеское внимание и щедрую похвалу!

Я также весьма признателен ученым-историкам, откликнувшимся на мой скромный труд. Положительный отзыв профессионалов, крупных знатоков того исторического материала, на котором базируется книга, безмерно ценен для меня. Благодарю и журналистов, опубликовавших в центральной и местной печати рецензии на мою работу.

Много писем я получил от молодых людей, юношей и девушек. Радостно сознавать, что в стране растет поколение, достойное своих прославленных отцов, с горячей непосредственностью и заинтересованностью воспринимающее факты отечественной истории.

Любознательная молодежь задает десятки вопросов по поводу прочитанного. Спрашивают, например, как бойцы отряда могли спать на снегу при 30-градусном морозе. Ну, во-первых, мы все были очень тепло одеты. Во-вторых, ночью мы шли, а спали днем и, следовательно, могли разводить бездымные костры — есть такой способ у партизан, чтобы не демаскировать стоянки. Лежали мы не на голом снегу, а подстилали еловые лапы, согревались горячей пищей и чаем.

Среди других вопросов есть и такой: как бы вы себя вели, попав к фашистам в плен? Я отчасти коснулся этой темы в конце главы «Приключения Лунькова», а в главе «Зимняя карательная экспедиция» привожу слова командира отряда имени Фрунзе Ивана Васильевича Арестовича на этот счет. Что же добавить к сказанному? Чекисту в плен попадать нельзя. Окажись я в гитлеровском застенке, сделал бы все возможное, чтобы фашисты поскорее пристрелили меня, — напал бы на следователя, на стражу, но обязательно спровоцировал бы смертельный выстрел.

Комсомолка-москвичка спрашивает, из представителей каких национальностей состоял спецотряд Градова. В наших рядах сражались представители более 20 национальностей. У нас были русские, украинцы, белорусы, грузины, армяне, узбеки, казахи, татары, башкиры, латыши, литовец, еврей, чуваш, карелы. Кроме того, в отряде служили бойцы, представлявшие зарубежные народы: австриец, немцы, чехи, словаки, итальянцы, поляки, французы. Настоящий интернационал!

В моей почте — обилие детских писем. Пионеры и школьники Минска, Вильнюса, Ставрополя, Барнаула, Минской, Брестской, Вологодской областей, Чувашской АССР и многих других мест нашей страны сообщают о большой патриотической работе, которую они ведут в школьных музеях боевой славы, клубах «Поиск», в отрядах и дружинах. Когда читаешь тетрадные странички, исписанные старательным ребячьим почерком, сердце переполняется гордостью и нежностью.

«Мы очень бы хотели, — пишут пионеры из белорусского города Марьина Горка, быть в чем-то хоть немного похожими на Вас и на героев Вашей книги, которые поистине могут стать идеалом каждого из нас».

Какая великолепная юная смена подрастает! Сколько энергии, горения, упорства вкладывает она в свои детские, но уже такие серьезные, основательные общественные дела. От всей души благодарю ребят, приславших мне письма, передаю боевой чекистский привет, желаю новых больших успехов в славных патриотических начинаниях. И пусть не посетуют на меня школьники, которым я не смог прислать воспоминаний о той или иной военной кампании. Дело в том, что все мои воспоминания изложены в этой книге, и писать отдельно о разных эпизодах — значит просто повторять уже рассказанное.

Читательские письма — это сокровищница жизненного опыта народа, его взглядов на историю, политику, литературу. В них выражена душа советского человека, беззаветного труженика, бесстрашного воина, пламенного патриота социалистической Отчизны. Большое счастье, товарищи, получать такие письма!

Молодым нередко кажется, будто все интересные дела уже переделаны и на их долю ничего значительного не осталось. Распространенное заблуждение это происходит от избытка жизненных сил и столь свойственного юности нетерпеливого ожидания свершений крупного масштаба.

Ум бороды не ждет. Не ждет бороды и подвиг. Большинство героев прочитанной вами книги — молодые люди в возрасте 20–25 лет. Жили они в суровое время и сумели стать наравне с веком, поняв чутким сердцем и смелым умом, где их место в поступательном движении мировой истории.

Осознание себя личностью, полноправным и деятельным участником исторического процесса — вот что прежде всего необходимо тем, кто нынче молод и жаждет подвигов. Не только на войне совершаются они. Каждый день жизни может стать подвигом, если прожит он не кое-как, а с высоким гражданским смыслом.

Деды и отцы оставляют юным великое наследство — огромную страну и благородные традиции. Одной из коренных традиций старших поколений, ровесников XX столетия, одногодков Октябрьской революции, является героизм поведения.

В героизме содержится элемент самоотрицания, и вместе с тем героический взлет есть момент наивысшего духовного расцвета личности. Человек в подвиге человечен. Героизм в советскую эпоху стал массовым, превратился в органическую потребность всех мыслящих членов общества.

Меня до глубины души радуют и волнуют известия о героических подвигах, совершаемых моими согражданами на пограничных заставах, в далеких экспедициях, на стройках, заводах, колхозных полях и фермах. Наши люди и в мирном труде доблестны, отважны, самоотверженны. С небывалым вдохновением они воплощают в действительность блистательные предначертания партии коммунистов.

Сердце народное хранит светлые имена тех, кто целиком отдал свою единственную, неповторимую жизнь Родине, партии, народу. Вместе со всеми я склоняю голову перед памятью героев, павших в борьбе.

Многие мои боевые друзья погибли в открытых сражениях и на невидимом фронте. Многие умерли в мирные дни от ран и преждевременной старости. Ушли из жизни три славных товарища, рука об руку с которыми я прошел через несколько жестоких войн: Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда Кирилл Прокофьевич Орловский; Герой Советского Союза генерал-майор Василий Захарович Корж; Герой Советского Союза Александр Маркович Рабцевич.

Нет в живых десятков моих сподвижников по партизанским отрядам и партийному подполью 20-х годов в Западной Белоруссии и Литве. Давно погибли бывший командир батальона Красной Армии, руководитель подпольной организации в Докшицком уезде, а затем военный разведчик Иосиф Нехведович, командир повстанческой группы Алексей Наркевич, руководящие работники ЦК Компартии Западной Белоруссии И. К. Логинович (Павел Корчик), С. А. Мертенс (Стефан Скульский), А. С. Качоровский (Славинский). Совсем недавно под Москвой умер бывший председатель Воложинского уездного исполкома, командир повстанческой группы в том же уезде, а впоследствии майор-инженер Советской Армии Дмитрий Иванович Балашко.