Читать онлайн «Батальоны идут на запад». Страница 47

24 октября, сдав оборону соседям, полк переправился с острова на левый берег Днепра, в тыл. В деревне Власовка с торжественным воинским церемониалом мы похоронили погибших товарищей. Я побывал там после войны. Над братской могилой местные жители поставили памятник с именами павших воинов 1-го гвардейского воздушно-десантного полка. Здесь покоится прах лихого командира пешей разведки Владимира Васильевича Китаева, братьев Михеевых - сержанта Василия Ивановича и ефрейтора Валентина Ивановича, старшего лейтенанта Григория Родионовича Рязанцева и многих других наших однополчан, всего около 200 человек. У памятника всегда много цветов. Люди не забывают подвига, совершенного в 1943 году на днепровских берегах.

Во Власовке мы приняли 800 человек пополнения, и распределили новобранцев по подразделениям. В связи с этим произошел характерный инцидент. Ко мне обратились несколько наших офицеров. Вид у них был очень возбужденный. Выяснилось, что штаб полка в лице помощника начальника штаба по учету капитана М. Е. Чернявского формально подошел к распределению людей. Не поговорив с ними, не узнав, кто с какой воинской специальностью лучше знаком, Чернявский распределил их по подразделениям.

Начальник артиллерии капитан И. К. Мрыхин утверждал, что Чернявский "загнал" в пехоту артиллеристов, а вместо них направил в батареи людей, которые видели пушки только в кино. Старший врач полка И. А. Ващенко говорил о больших потерях среди санитаров в последних боях. Он жаловался на Чернявского, который вместо молодых и сильных бойцов прислал в медицинскую роту запасников старших возрастов.

Конечно, каждый командир или начальник службы стремился в подобных случаях получить в свое распоряжение бойцов, которые и в профессиональном и во всех других отношениях хорошо подготовлены. Ясно также, что удовлетворить всех не было возможности, ибо пополнения военного времени состояли, как правило, из людей разных возрастов, некоторые из которых имели очень слабую военную подготовку. Вот тут-то и нужен был опытный кадровик, который мог распределить людей так, чтобы каждый принес максимальную пользу в том подразделении, куда его назначат. Ведь в конечном счете от этого зависит боеспособность и боевая готовность всей части. Пришлось мне очень серьезно поговорить с капитаном Чернявским, указать на это упущение начальнику штаба полка майору Аветисову и вместе с ними заново перераспределить людей.

В ночь на 28 октября 1-й полк, а за ним и другие части 5-й гвардейской воздушно-десантной дивизии переправились на Новолиповский плацдарм по понтонному мосту и к рассвету приняли от 69-й гвардейской стрелковой дивизии часть ее оборонительной полосы. Конфигурация плацдарма напоминала тупой клин, основанием своим опиравшийся на Днепр. В вершине клина и расположился наш полк. Левее, примыкая другим флангом к Днепру, встал 11-й гвардейский воздушно-десантный полк, а правым нашим соседом осталась 69-я гвардейская стрелковая дивизия.

Прямо перед нами оборона противника проходила по высоким песчаным буграм. За ними - глубокая и широкая лощина, над ней круто вздымалась цепь высот. Там, ближе к гребню, чернели обгоревшие остовы домов и сараев села Колаборок, на которое нам предстояло наступать.

Во второй половине дня 28 октября, после артподготовки, в которой помимо полковой артиллерии участвовали два гаубичных дивизиона, полк атаковал противника. Одновременно перешли в наступление и соседи. К концу дня мы продвинулись на 3-4 километра, овладели песчаными буграми, ворвались на северо-восточную окраину Колаборка. Однако выйти на гребень высоты нам не удалось - остановил шквальный артиллерийско-минометный огонь. Столь же незначительным было и продвижение соседей. Из штаба дивизии пришел приказ закрепиться на достигнутом рубеже.

Хотя полку не удалось полностью овладеть селом Колаборок и оседлать господствующую высоту, однако и те позиции на ее скатах, которые мы захватили, позволяли просматривать вражескую оборону на значительную глубину и держать под артиллерийским огнем тыловые коммуникации гитлеровцев. Вполне вероятны были попытки фашистов восстановить положение. И действительно, вскоре, подтянув к Новолиповскому плацдарму танки, враг предпринял серию контратак. 1 ноября семь легких танков и до батальона автоматчиков атаковали нашу оборону, но были остановлены и с большими потерями отброшены за высоту.

В ночь на 7 ноября командиры 1-го и 2-го батальонов докладывали мне, что противник ведет себя как-то неспокойно, неоднократно мелкими группами пытается провести разведку нашего переднего края.

Мы ждали атаку на рассвете, однако часов до 9 было тихо. Потом налетели "юнкерсы" и "мессеры", машин 40, принялись бомбить и обстреливать боевые порядки полка. Ударила вражеская артиллерия. Ее шквальный огонь, как мы видели, обрушился на стык позиций 1-го и 2-го батальонов. Случайно? Нет! Ближайший же час показал, что направление это противник выбрал как главное. До полка пехоты 389-й немецкой пехотной дивизии при поддержке 17 танков атаковали стык флангов батальонов.

Метрах в 300 от переднего края, прямо за стыком, на скате песчаного бугра, был оборудован мой наблюдательный пункт: блиндаж в два наката бревен и траншея, в правой стороне которой расположились артиллеристы, в левой радисты. Обзор местности довольно приличный, и я видел, как стремится противник прорваться к нам, в район песчаных бугров. Если ему это удастся, танки выйдут прямо в тылы 69-й дивизии и далее к понтонной переправе. Тогда удержать плацдарм будет очень трудно.

Шесть танков, выскочив из лощины, устремились к левому флангу 1-го батальона, на роту старшего лейтенанта Свиридова. За танками двигались густые цепи пехотинцев. Рота Свиридова огнем отсекла пехоту от танков, заставив ее залечь. Подорвался на мине один танк, потом второй. Третий подбила "сорокапятка" сержанта Насонова. Но другие боевые машины, упорно шли вперед. Я видел, что у орудия остался один человек (после боя узнал, что это был наводчик младший сержант Василий Дмитриевич Ромашко)... Но он медлил, видимо, орудие было повреждено и наводчик пытался исправить повреждение. Наверное, нет для солдата испытания трудней, чем это: стальная махина, ведя пушечно-пулеметный огонь, неотвратимо надвигается. Вот она уже в 100, в 50, в 30 метрах, а ты никак не можешь исправить поломку. Ромашко был настоящим солдатом, он сделал все, чтобы пушка опять ожила, но рядом разорвался снаряд, и отважный артиллерист упал, сраженный осколком.

А танки уже утюжили окопы свиридовской роты. Поднялась и снова пошла вперед гитлеровская пехота. Связь с комбатом-1 - капитаном Сиротиным (он заменил получившего повышение майора Мыльникова) - прервалась. Я направил ему на помощь свой резерв - роту бронебойщиков капитана Ильина. Прямо с бугров они ударили по танкам, подожгли еще один...