Читать онлайн «Королева Виктория». Страница 60

Подобно сестрам Бронте бедные девушки зарабатывали на жизнь, нанимаясь гувернантками в обеспеченные семьи или учительницами в школы. Школы стали открываться по всей стране. Одна строже и суровее другой. С нетоплеными спальнями и отвратительным питанием. Во главу угла ставилась забота о душе. «Чувство долга» воцарилось как в господских гостиных, так и в людских. В 1841 году на шестнадцать миллионов жителей Англии приходилось более одного миллиона слуг.

Все только и думали о том, как бы не «оскандалиться», этого нельзя было допустить ни при каких обстоятельствах. Кошку перестали называть кошкой. Слова «ноги» и «живот» были вычеркнуты из обихода. Женщину нельзя было назвать беременной, говорили, что она «ждет прибавления семейства». Еженедельник «The Economist» отказался печатать проект закона об общественной гигиене под тем предлогом, что в нем содержалось слишком много «неприличных» слов.

«Gothic Revival» — возрождение готики, поддержанное искусствоведом Раскином, после Вестминстерского аббатства начало распространяться на церкви, жилые дома, лавки и вокзалы. Строительство нового парламента, сгоревшего в 1834 году, близилось наконец к завершению, его здание со стрельчатыми окнами и массивными дверями темного дерева казалось сотканным из каменного кружева. Будучи председателем художественной комиссии, Альберт задал тон этой эстетической революции. Готика была тем стилем, на котором он вырос в своем родном Розенау. Она стала любимым стилем Виктории и отличительной чертой ее эпохи наряду с религиозным и промышленным бумом.

Материальное благополучие считалось Божьим благословением, вознаграждением. Идеалом было богатство, которого можно было добиться не только честным трудом и накоплением сбережений, но и при помощи спекуляций, коих протестантская мораль не осуждала. В 1845 году Англия познала первый в истории капитализма кризис.

Пиль вывел к управлению государством новый политический класс. Его представители не сквернословили, как Мельбурн или Веллингтон. В палате общин старые парламентарии сетовали, что не могут теперь позволить себе рассказать фривольный анекдот своим молодым коллегам. А пуританин Гладстон в одной из своих речей просто из кожи вон лез, доказывая, что Елена Прекрасная никогда не изменяла мужу.

19 января 1846 года королева открывала самую знаменательную за все ее царствование парламентскую сессию. Альберт при полном параде вышагивал в нескольких шагах позади супруги, стараясь не наступить на ее стелющийся по полу тяжелый пурпурный плащ, подбитый горностаем. Лицо его было суровым. Все его мысли занимал вопрос выживания монархии. Через несколько дней Англия должна была отказаться от протекционизма в пользу свободы торговли. Принц надеялся, что эта реформа позволит британской короне избежать кровавых мятежей, сотрясавших Европу и сметавших монархии[43].

Первая промышленная революция в истории человечества произошла именно в Англии. Она началась в текстильной отрасли с изобретения в 1764 году одним ланкаширским ткачом «Jеппу» — прядильной машины периодического действия. Вместо одного веретена, как на обычной прялке, на ней их было шестнадцать или даже восемнадцать, и обслуживал их всего один человек. Спустя несколько лет некий пастор придумал ткацкий станок. А в конце XVIII века, после создания паровой машины Уатта, производительность труда в текстильной промышленности выросла вдвое.

Первые ткацкие фабрики главным образом строились в Ланкашире. Ткачи-кустари, работавшие в деревнях вместе с женами, стали покидать свои дома и устраиваться на эти предприятия. Они бросали не только дома, но и свои земельные наделы, которые их кормили. Богатые землевладельцы скупали эти освободившиеся земли и обрабатывали их новыми интенсивными методами.

Рядом с утопающими в зелени имениями и прекрасными замками рождался «иной мир» с его жутким пейзажем — в черных тонах, отталкивающего вида, самый воздух которого, казалось, был напоен смертью. В сером дыму фабричных труб, среди мусорных куч наспех строились жалкие лачуги. Вслед за текстильной отраслью индустриализация началась в угольной, стале- и чугунолитейной отраслях. Это была вторая промышленная революция.

В Бирмингеме домны росли одна за другой, на шахтах трудились тысячи рабочих. Отныне все, что раньше строилось из дерева и камня, стало строиться из железа: мосты, каркасы зданий, корабли, станки и, естественно, железные дороги, развивавшиеся в бешеном темпе. Всего за несколько лет было проложено десять тысяч километров рельсов. Люди и грузы — хлопок, шелк, шерсть, уголь, изделия из стали и фарфора — теперь гораздо быстрее попадали с фабрик в доки. Города разрастались, затягивая все больше рабочих, как правило, из беднейших слоев населения в свои мрачные трущобы, где нечем было дышать. Половина англичан скучилась в этих клоаках. Население Ливерпуля за пятьдесят лет увеличилось с сорока пяти до трехсот сорока тысяч жителей. Он прославился наличием несметного множества питейных заведений и самым высоким уровнем преступности.

Ткачи жили там бок о бок с мелкими фермерами, не выдержавшими конкуренции с крупными землевладельцами. А еще ирландцы, гонимые неурожаями, тысячами высаживались на английский берег в надежде найти работу. Стайки оборванных детишек бродили, трясясь от холода, по вонючим докам. Девушки торговали собой, поджидая на мостах клиентов.

Некоторые семьи проживали в комнатах, в которых спали прямо на кучах золы, и мертвые лежали там порой вперемежку с живыми. Кто-то находил приют в ночлежках среди тесноты, грязищи и стойкого запаха пота. Но самым страшным изобретением стала «спальня на веревке», люди в ней спали, сидя на скамейке и держась за веревку, чтобы не упасть. Англию — мировую фабрику и торговую лавку — захлестывала нищета.

Множились доклады парламентских комиссий об ужасных условиях жизни рабочих. Из доклада о состоянии здоровья населения в городах: «Из двухсот сорока тысяч жителей Манчестера пятнадцать тысяч живут в подвалах. В Ливерпуле двадцать процентов населения живет под землей». Из доклада о санитарных условиях жизни трудящихся: «Один тиф за год унес больше человеческих жизней, чем англичане и их союзники потеряли в битве при Ватерлоо». Из доклада комиссии, изучавшей условия жизни в рабочих кварталах больших городов: «Люди там моются два раза в жизни: при рождении и смерти». Добросовестный Альберт внимательно читал все эти доклады и делился своим беспокойством с Викторией. Еще будучи десятилетним мальчиком, он уже говорил о «печали, которую испытывал, когда видел, что миром правят столь безнравственно». Страшный доклад о положении на шахтах поверг принца в полное уныние. Из этого доклада следовало, что за год там умерло тысяча четыреста человек. В 1842 году был принят первый закон о шахтах, одобренный королевой. Он запрещал работать там женщинам, девочкам и мальчикам моложе десяти лет. Это были первые, слабые зачатки трудового законодательства.