Читать онлайн «Королева Виктория». Страница 153

А юбилей между тем приближался. 28 апреля она села в свой поезд, держа в руках огромную охапку цветов: «Покой и свежий воздух оказали на меня самое благотворное влияние». Она была готова к длинной череде торжественных церемоний и празднеств.

4 мая Виктория приняла делегатов конференции по проблемам колоний. Из бесед с ними она узнала, что число ее подданных азиатского происхождения с девяноста шести миллионов выросло до двухсот пятидесяти четырех, а число англичан, проживающих в колониях, — с двух до девяти миллионов. Что в Канаде десятки городов, озер и мостов носят ее имя: «Ничто не могло заставить меня испытать большую гордость и большее счастье, нежели сведения о том, что лояльность моих подданных, проживающих на отдаленных территориях, выросла пропорционально их успехам и процветанию». Все британцы мечтали сколотить себе состояние в каком-нибудь уголке империи.

10    мая королева устроила большой прием в Тронном зале Букингемского дворца. В платье со шлейфом, бриллиантовой короне, с бусами, брошью и серьгами с аметистами и бриллиантами, а также с лентой, усыпанной орденами, среди которых были орден Подвязки, орден Виктории и Альберта, орден Индийской короны, орден Королевского Красного Креста и орден Саксен-Кобурга и Готы, она сияла и демонстрировала прекрасное расположение духа. Целый час провела она на ногах, пока ей представляли юных барышень, дам и даже «несчастных разведенных женщин», которых Альберт в свое время не желал видеть в Букингемском дворце, но она теперь считала, что это несправедливо по отношению к тем женщинам, чьи мужья были признаны виновными в «жестоком обращении с женами, уходе из семьи и адюльтере».

11    мая она держала с Солсбери «военный совет», на котором они в последний раз обсудили все детали этих празднеств, во время которых она станет центром мира. Огромный, тучный маркиз был самым деликатным из ее премьер-министров. Он никогда ничего ей не навязывал, а она никогда с ним не спорила. Время капризов и мнимых болезней миновало.

14 мая Виктория торжественно открыла «Народный дворец» — комплекс учебных и культурно-просветительных учреждений, о котором когда-то мечтал Альберт. В этот день королева проехала по Лондону десять километров. Шесть тысяч пятьсот восемьдесят один полицейский обеспечивал в городе порядок. Впервые в истории английский монарх совершал столь длительную прогулку по своей столице. И впервые же Виктория посетила рабочие кварталы Ист Энда. Была суббота. Погода стояла прекрасная. Сотни тысяч горожан вышли на улицы, чтобы поприветствовать свою королеву, удивленную и обрадованную тем, что так велика ее популярность. На фасаде лондонской богадельни висел плакат, на котором гигантскими буквами было написано: «Боже, благослови королеву! Пусть она почаще приезжает в восточные кварталы».

Со времени ее восшествия на престол Лондон удвоил число своих жителей, их стало четыре миллиона, и превратился в огромный современный столичный город. В нем больше не осталось старинных зданий за исключением Тауэра, где была выставлена диадема, в которой Виктория короновалась. Не войны разрушили старые дома, а архитекторы. На их месте выросли двух- и трехэтажные кирпичные здания, как две капли воды похожие друг на друга своими белыми портиками и опускными окнами. Лондонский порт растянулся на десяток километров вдоль берегов Темзы. Сто пятьдесят судов ежедневно причаливали там или отчаливали оттуда. Каждый из девяти вокзалов имел свою большую гостиницу, в которой постоянно не хватало мест для все возрастающего количества приезжих. А лондонское метро, поезда которого ходили с интервалом в четыре минуты, перевозило более пятидесяти миллионов человек в год.

Лондонские пробки со всеми их двухэтажными трамваями, омнибусами и кебами вошли в поговорку. Велосипеды сновали туда-сюда в клубах пыли между лошадьми. Миллион англичан пользовался этим средством передвижения несмотря на туман вперемешку с угольной пылью, облаком накрывающий столицу, тот самый «смог», про который Виктор Гюго написал четверостишие:

На тротуарах мальчишки бойко торговали самой популярной газетой в Англии — «Дейли телеграф», первой ежедневной газетой ценой в пенни, которая расходилась по двести пятьдесят тысяч экземпляров в день. Реклама еще только зарождалась, и крупные фирмы для продвижения своей продукции использовали имена своих венценосных клиентов, называя себя «эксклюзивными поставщиками королевского двора». Помимо всего прочего Виктория дала свое имя какао, Альберт — крему для бритья, а Берти — ... виски. «Увенчанные короной головы украшают все этикетки соусов, соперничая с головами коров», — писал коммунар Жюль Валлес, нашедший убежище в Лондоне.

«Harrod’s» и «Liberty’s»[129] распахнули свои двери для покупателей еще два десятилетия назад и с тех пор все разрастались и приукрашивались. Крупные магазины, шикарные бутики, дорогие частные гостиницы — вся роскошь Лондона — по-прежнему концентрировались в западной части английской столицы. Там же в определенные часы прогулок всадники назначали друг другу встречи на Роттен Роу, одной из аллей Гайд-парка, по которой лишь королева имела право ездить в карете.

Пятитысячной толпе, приветствовавшей ее внутри «Народного дворца», Виктория отвечала с непринужденностью, удивлявшей ее саму: «Мой горячо любимый супруг с безграничным удовольствием отметил бы все те усилия, что были предприняты здесь для удовлетворения потребностей и развлечения трудящихся...» Кивком головы она подала знак Берти, чтобы тот предложил ей руку, и они прошли на закладку первого камня в фундамент Куинс-Холла. Тут в толпе кто-то засвистел, производя «ужасный шум», как скажет она Солсбери. Ей объяснят, что это всего лишь социалисты и ирландцы.

20 мая после еще нескольких официальных церемоний, стоивших ей много сил, королева вместе с Беатрисой отбыла на отдых в Бальморал. Там она отпраздновала свой день рождения, оделив персональными подарками каждого из своих слуг и членов королевского дома.

17 июня она вернулась в Виндзорский дворец, где ее ждали все съехавшиеся туда ее дети и внуки. Приехал даже Фриц, доставив ей тем самым огромную радость. У ее зятя была опухоль на голосовых связках, которая мешала ему говорить.

В Берлине болезнь наследника престола стала государственным делом. Месяц назад два немецких хирурга приняли решение произвести Фрицу трахеотомию, чтобы удалить опухоль. Вики, напуганная тем, что мужу собираются делать столь рискованную операцию, послала матери шифрованную телеграмму с просьбой срочно прислать к ней Макензи, знаменитого английского ларинголога. Макензи приехал вместе с Дженнером и с помощью акушерских щипцов, специально изготовленных по его инструкциям, извлек половину опухоли. Анализ ее клеток не подтвердил поставленного ранее диагноза — рака. Вилли же начал поговаривать о том, что будет представлять отца на юбилее своей бабки. Но теперь уже королева направила шифрованную телеграмму Дженнеру, написав в ней, что «по соображениям политического и семейного характера крайне важно, чтобы наследный принц смог приехать в Англию, даже если он и не будет участвовать в празднествах». Она не желала, чтобы молодой и спесивый Вилли заменял своего отца, столь любимого ею Фрица, который так трогательно относился к ней после смерти Альберта.