Читать онлайн «Королева Виктория». Страница 119

По возвращении в Люцерн она, в восхищении от первой экскурсии, попросила организовать ей еще два восхождения — на величественную гору Риги и на Пилат, зубчатые вершины которого отражались в спокойных водах озера.

Первой фрейлине королевы, импозантной леди Эли, было поручено регулярно посылать Дизраэли отчеты о времяпрепровождении ее величества. Премьер-министр и посол Англии в Париже лорд Лайонс обменивались бесконечными депешами, пытаясь найти способ замять дипломатический инцидент с Францией. Они поручили леди Эли убедить Викторию в необходимости нанести императрице Евгении ответный визит на обратном пути через Париж. Виктория согласилась при условии, что ей придется ехать не в Фонтенбло, а всего лишь в Елисейский дворец.

За четыре дня до отъезда леди Эли отправила лорду Стэнли паническое сообщение: Виктория собирается встретиться со своей подругой Августой, королевой Пруссии, которая должна приехать в Люцерн с частным визитом. В тот момент, когда французская и немецкая армии готовы были двинуться друг на друга, такая встреча представлялась крайне несвоевременной. В результате всё закончится десятиминутным свиданием двух королев на люцернском вокзале.

В Париже Викторию ждала записка от Евгении, которая извинялась за свое отсутствие. Воспользовавшись случаем, королева решила посетить вместе с детьми замок Сен-Клу, в котором тринадцать лет назад она останавливалась вместе с Альбертом и о котором сохранила волшебные воспоминания. Но ставни в доме были закрыты, сады пусты, и она уехала оттуда, охваченная ностальгией.

В пятницу, прибыв в Портсмут, она нашла там письмо Дизраэли, изобилующее комплиментами, в котором премьер-министр просил ее об аудиенции в воскресенье. А в понедельник королева уже была на пути в Бальморал. В Англии полным ходом шла избирательная кампания. Но Виктория, едва вернувшись из Швейцарии, уже опять мечтала о новых путешествиях инкогнито вдали от официальных церемоний, политических кризисов и нескромных взглядов.

«Глассалт Шил» — так назывался серый охотничий домик на берегу дикого озера Муик. Это было первое жили-ще, появившееся у нее после того, как она овдовела, жилище, которое не было создано воображением Альберта, и в этом уединенном уголке Шотландии она отныне будет чувствовать себя совершенно счастливой.

Добраться туда можно было по кружной дороге через ланды[102]. Или более коротким путем — по горам верхом на пони. Лужайка, раскинувшаяся под ее окнами, полого спускалась к самому озеру, где у берега всегда была привязана лодка. На закате этот пейзаж окрашивался в огненные тона, таким его особенно любила Виктория и не раз запечатлевала в своих акварелях.

Ничто не действовало так умиротворяюще на ее «бедные нервы», как нарушаемая лишь шумом водопада тишина, густые заросли вереска и даже туман, окутывающий окрестные ланды. Опираясь на предупредительно подставленную руку Брауна, она гуляла вдоль озера, а вечером, сидя у камина с тарелкой бисквитов и стаканчиком виски, вдали от журналистов и требований этикета, довлеющего над ней в Виндзоре, она забывала наконец о бремени королевской власти.

Пройдет шестьдесят лет, и молодой английский писатель Д. Г. Лоуренс, только что вернувшийся из США, находясь под впечатлением от рассказов об этом уединении и отрешенности королевы от суетного мира, напишет свой знаменитый роман «Любовник леди Чаттерлей». Летом 1926 года он подружился с Эдит Ситуэлл, будущим биографом Виктории; ее отец был частым гостем в Виндзорском дворце, именно он и стал прототипом отца леди Чаттерлей.

Торжественное открытие охотничьего домика «Глассалт Шил» состоялось в октябре 1868 года. Вместе с королевой на этом мероприятии присутствовали лишь Джейн Черчилль, Луиза и Артур, как раз вернувшийся из Женевы. «Без двадцати десять мы вошли в маленькую столовую, из которой была вынесена мебель. Там собрались все слуги, включая конюхов и полицейского. Всего нас было девятнадцать человек. Все (кроме меня) пять раз станцевали reel, очень быстрый и веселый танец. После первого танца всем подали toddy-whisky (горячий грог), и Браун уговорил меня выпить стаканчик, дабы разжечь в груди огонь радости. Затем Грант произнес небольшую речь, которая заканчивалась пожеланием долгих лет жизни нашей доброй королеве. Потом Росс поднял тост в традиционном стиле шотландских горцев, и все выпили за мое здоровье. Этот прелестный маленький праздник закончился в четверть двенадцатого. Но мужчины продолжили петь свои песни в помещении для охраны», — записала в своей комнате Виктория. В таком же маленьком домике неподалеку отсюда, в местечке под названием Альтнагиутасак, вместе с Альбертом они провели множество незабываемых, поистине идиллических минут, она никогда не решится побывать там вновь, чтобы не бередить себе душу.

В Лондоне ее странное поведение по-прежнему оставалось главной темой всех разговоров. В октябре такой серьезный журнал, как «Тинслейз мэгэзин», напечатал на своих страницах рассказ одного заезжего американца: «Спустя некоторое время после моего приезда в Англию я ужинал в компании нескольких джентльменов, разговоры за столом крутились исключительно вокруг некой миссис Браун. Сосед по столу любезно объяснил мне, что так англичане называют свою королеву... Говорили, что королева совсем выжила из ума, а Джон Браун состоит при ней в качестве брата милосердия... Говорили, что он ее медиум. Словом, я услышал массу историй, одна абсурднее другой, но все они исходили от людей, занимающих высокое положение в обществе и наделенных большой властью». В палате общин и в прессе звучали одни и те же вопросы, и депутаты, и журналисты были возмущены. Очень респектабельная «Санди тайме», подсчитав, во что обходится налогоплательщикам содержание королевских дворцов и яхт, написала жирными буквами: «Пора положить конец этому мерзкому попрошайничеству и отвратительной скандальной истории».

Новый сатирический журнал «Томагавк» устроил настоящую сенсацию: в своем первом номере под картинкой, на которой была изображена подбитая горностаем королевская мантия, лежащая в свернутом виде на пустующем английском троне, он поместил следующую подпись: «Принц Уэльский вот-вот будет назначен регентом в связи с плачевным физическим и моральным состоянием здоровья, в каковом пребывает наша несчастная королева». В августе «Томагавк» вновь взбудоражил общество очередной карикатурой под названием «А Brown Study» («Уроки Брауна»): на ней был изображен британский лев, которого дрессировал укротитель Браун. Берти отправился в Осборн, чтобы попытаться поговорить с матерью.