Читать онлайн «Воспоминания». Страница 110

На обратном пути, в Уфе, я нанес визит гражданскому губернатору генералу Балкашину, старому другу по Оренбургу, жившему в великолепном поместье за городом. Он показал мне свой чудесный дом и окрестности, которые, как уже упоминалось, очень живописны. В этом году в Оренбурге не произошло ничего такого, о чем следовало бы упомянуть. Служба, вечера, балы и любительский театр занимали много времени в нашей жизни, и год прошел быстро.

1849 год

В начале мая, как обычно, я был занят отправкой топографических отрядов в степь и на север губернии, а также каравана верблюдов и конного обоза со сменными гарнизонами в степные форты. Семья моя проводила лето в прекрасном поместье Ташла у его гостеприимного владельца Николая Тиматиева. В августе я отправился в ежегодную инспекционную поездку. На этот раз я отправился через Уфу на северо-восток на металлургические заводы в Симе и Миньяре, расположенные на реке Сим, притоке Белой, и принадлежащие богачу Балашову. С управляющим этих крупных металлургических заводов, отставным полковником горного корпуса Мевиусом, я был знаком. Он всегда приглашал меня к себе во время моих инспекционных поездок. Дорога из Уфы в Сим идет в основном через густой лес, в котором не редкость медведи, и часто через болотистые места с перекинутыми через них длинными деревянными мостами. Мой легкий экипаж сильно подбрасывало на этой ухабистой дороге, и я приехал на металлургический завод со сломанным передним колесом. Полковник Мевиус принял меня в своем просторном, с большим комфортом обставленном доме и представил своей семье. Он жил и властвовал здесь, как удельный князь, над 3000 рабочих и крестьян с их семьями и вел очень деятельную, но почти замкнутую жизнь. В эту дикую местность редко приезжали гости, и они всегда были для семьи радостным событием.

В 1830 г. я служил на Кавказе с владельцем металлургических заводов Александром Балашовым, в то время прапорщиком гвардейского Измайловского полка. Это был образованный офицер, богач и бонвиван. Он присоединился ко мне и к полковнику Рокассовскому во время похода против черкесов под командованием фельдмаршала графа Паскевича. Нам было приятно его общество. С ним был и замечательный повар — преимущество, которым в поле не пренебрегают. Позднее он женился на одной из дочерей упомянутого фельдмаршала, имел двух мальчиков, но его молодая супруга умерла в Риме, и вскоре он последовал за ней. Оба мальчика были взяты под опеку. На их воспитание было выделено 20 тыс. рублей ассигнациями в гад. Так как ежегодный чистый доход составлял 150 тыс. рублей ассигнациями, остаток клали в государственный банк, чтобы он приносил проценты до совершеннолетия обоих молодых людей. Можно себе представить, как богаты они были уже в молодости. Об этом рассказал мне полковник Мевиус.

Его комфортабельный дом был построен из камня и железа. Железная лестница, колонны, камины и т. д. украшали интерьер. К дому примыкали оранжерея и обширный, со вкусом разбитый сад. Широкие улицы рабочего поселка, как и дороги к доменным печам, кузницам и т. д., были посыпаны битым шлаком и утрамбованы, так что не было видно грязи. Полковник Мевиус подробно ознакомил меня с этими крупными металлургическими заводами, показал шлюзы, которые питают водой реку Сим, когда в половодье множество барок, груженных железом, отправляется вниз по Симу в Белую, оттуда в Каму и, наконец, в Волгу до Нижнего Новгорода, где полосовое железо продается на ярмарке за наличные, а барки сбываются на топливо. Мой любезный хозяин рассказал мне, что ему не приходится скучать. Он постоянно в разъездах верхом, в кабриолете или на санях, потому что ему надо побывать на железных рудниках, в угольных копях, на рубке леса, на металлургических заводах, в кузницах и на доменных печах; много дел у него и в конторе; приходится разрешать и опорные вопросы с рабочими и их семьями и т. д., так что он возвращается домой смертельно усталый.

Проведя здесь несколько приятных дней, я поехал на съемки в северную часть губернии, в район Бирска, где нашел своих топографов в густом лесу, в котором надо было прокладывать просеку, чтобы можно было работать с измерительным столам и цепью. Здесь бедным топографам часто бывало тяжело; далеко от деревень и человеческого общества они вынуждены были довольствоваться самой простой пищей и видели лишь своих проводников и рабочих-башкир. Иногда им случалось проводить ночь на деревьях, спасаясь от медведей, которые хозяйничали в этих лесах. Вообще, тя-желая служба — быть настоящим топографом. И этот столь нужный корпус повсюду снискал признание, которого и заслуживает.

На обратном пути я заехал к богатому виноделу Виктору Звенигородскому, которому принадлежало прекрасное имение в 140 верстах от Оренбурга и в 15 верстах от Ташлы. Он был большой бонвиван, имел хороший стол, замечательные вина и был известен своим гостеприимством по всей губернии. В его деревне находилась великолепная каменная церковь, а около просторного комфортабельного дома был построен большой каменный флигель, специально для гостей, в котором могли удобно разместиться четыре-пять семей. В летнее время он принимал множество гостей. Он был также большим любителем-садоводом, имел оранжереи и парники. Через обширный сад протекал быстрый ручей с кристально-чистой водой, который в жаркий летний день манил гостей. Общество развлекали его красивые дочери, и здесь всегда было очень интересно.

Из этого прекрасного имения дорога ведет через лес, пашни и степь в Ташлу, к ранее уже упоминавшемуся богатому помещику Тимашеву, который владел здесь 120 тыс. десятин земли и 3 тыс. крестьян. Его трехэтажный дом, построенный из камня, с флигелями, будуаром и высокими, просторными залами и комнатами, достаточно вместительными, чтобы принимать большое число гостей, в которых летом не было недостатка, представлял собой настоящий замок. В 1840 г. здесь кроме моей семьи жила еще семья инженер-полковника Гершау. Супруга гостеприимного хозяина Надежда Афанасьевна, урожденная Толмачева, была близкой подругой моей жены. Поездки или прогулки пешком в соседние леса и долины, замечательно оборудованная купальня на берегу горного ручья, вечера музыки, пение и душевные разговоры делали пребывание в Ташле очень приятным.

Наши зимние развлечения, балы, вечера и любительские спектакли продолжались.

1850 год

Летам и осенью 1849 г. капитан А. Бутаков ходил в плавание по Аральскому морю, которое тогда еще не знало кораблей, и заснял его побережье; он же открыл Царские острова, из которых остров Николая[138] довольно велик. На нем он обнаружил много сайгаков, которые приближались к матросам без страха, потому что еще не видели людей. Так как опыт показал, что обе шхуны, «Константин» и «Николай», из-за наличия килей непригодны для плавания по Аральскому морю и Сырдарье, капитан Бутаков был послан в Моталу (Швеция), чтобы проследить за строительством нескольких заказанных правительством плоскодонных железных пароходов и барак. Эти маленькие пароходики прибыли весной 1850 г. в разобранном виде через Петербург по водной системе в Самару и оттуда на колесах в Оренбург; затем их переправили в укрепление Раим, называемое также и Аральским, чтобы там собрать их и спустить на воду. Опытный и образованный морокой офицер впоследствии подробно исследовал Аральское море, определил много астрономических пунктов вдоль побережья, а также положение устьев Сырдарьи и Амударьи. Мои съемки в степи и в губернии имели очень большой успех и продолжались. Я совершал свои ежегодные инспекционные поездки в Башкирию, в то время как моя семья проводила жаркое время года также в Башкирии, в деревне Новое Сельцо, имении генерала Балкашина.