Читать онлайн «На южном приморском фланге (осень 1941 г. — весна 1944 г.)». Страница 50

Наши войска упорно защищали каждую пядь земли и постоянно контратаковали противника. 1-й отдельный батальон морской пехоты выбил вражеских автоматчиков с высоты 307,2 у дороги, ведущей от Глебовки к Новороссийску. 2-й отдельный батальон прочно удерживал оборону в центральной части города. 1-я бригада морской пехоты вела бои севернее и северо-западнее города с танками и пехотой противника, наступавшими вдоль дороги Неберджаевская — Липки. 17-й отдельный батальон морской пехоты, вместе с армейскими частями сражавшийся у Кирилловки и Борисовки, понес большие потери и в конце дня был отведен на переформирование. Части 83-й морской стрелковой бригады с тяжелыми боями также отходили к городу.

По всему было видно, что враг, постоянно получая свежие подкрепления, будет стремиться во что бы то ни стало захватить город в ближайшие дни, а может быть и часы. Для него, по-видимому, не было секретом, что наши силы на пределе.

К вечеру 6 сентября в боевом составе частей НОР осталось только 6 тыс. человек, 153 орудия различных систем [163] и 11 установок М-13. Танков не было. Некоторые части были почти полностью обескровлены. Так, в 83-й морской стрелковой и 103-й стрелковой бригадах осталось только по 70 человек, в 77, 216 стрелковых и 318-й горнострелковой дивизиях насчитывалось по 700–800 бойцов. Противник же на штурм Новороссийска бросил около 12 тыс. солдат и офицеров, 30 танков, 320 орудий, в том числе 30 штурмовых. Таким образом, превосходство его в живой силе и артиллерии было двукратным, а в танках — абсолютным. В этих условиях сдержать его натиск было невозможно, поэтому 6 сентября командование Закавказского фронта приняло решение об оказании экстренной, хотя и запоздалой, помощи частям НОР.

Военный совет фронта приказал командующему Черноморской группой войск срочно перебросить под Новороссийск 16-ю стрелковую бригаду и два батальона 81-й морской стрелковой бригады из состава 12-й армии, стрелковый полк 318-й горнострелковой дивизии из Геленджика и полк морской пехоты из Поти, а также подать боеприпасы. Вместо генерал-майора Г. П. Котова командующим 47-й армией и войсками НОР был назначен генерал-майор А. А. Гречко, командовавший 12-й армией. В целях повышения оперативности управления командный пункт Черноморской группы войск приказывалось перевести из Тихоновки, находившейся в 200 км от Новороссийска, в Туапсе.[153] Это решение Военного совета фронта Ставка Верховного Главнокомандования утвердила на следующий день.

Однако подкрепление стало прибывать лишь с 8 сентября, а до этого натиск врага пришлось сдерживать только своими, почти до предела измотанными в непрерывных боях силами.

Противник уже считал задачу захвата Новороссийска решенной. Как стало известно много позже, вечером 6 сентября командующий 17-й армией поспешил доложить командующему группой армий «А» о взятии города и получил указание организовать преследование наших войск по Сухумскому шоссе. Этого же потребовал и начальник генерального штаба сухопутных сил вермахта Ф. Гальдер. Но последующее «очищение местности», как называли гитлеровцы захват нашей территории, вылилось в ожесточенные затяжные бои, в которых они понесли [164] большие потери. Новороссийск по-прежнему оставался советским. Несмотря на ожесточенные обстрелы и бомбардировку, даже порт продолжал функционировать.

И в последующие дни шли упорные бои севернее и северо-восточнее Новороссийска, где наши войска продолжали удерживать позиции. Тяжелые бои продолжались в самом городе и за господствующую высоту — гору Колдун. Артиллерия НОР вела прицельный огонь по скоплениям вражеских войск, чему способствовала отработанная заранее система целеуказаний с использованием единой карты квадратов. Широкая сеть корректировочных постов позволяла своевременно выявлять скопления противника и наносить эффективные удары на наиболее угрожаемых направлениях. 7 сентября были дополнительно развернуты корректировочные посты на господствующих высотах на шапсугском участке и у цементных заводов. Корректируя огонь морской артиллерии, они оказали защитникам города неоценимую помощь. На командный пункт командующего обороной города поступали донесения от командиров частей и подразделений о занятии наиболее выгодных позиций, об успешных контратаках.

Особое внимание командование НОР уделяло созданию прочной обороны в районе цементных заводов на северо-восточной окраине города, откуда начиналось Сухумское шоссе. Было очевидно, что не город, да и не порт являются главной целью массированного наступления врага, а выход на это шоссе. Нужно было сделать все возможное, чтобы не пустить его на эту стратегическую приморскую дорогу и дать время подошедшей из Геленджика 318-й горнострелковой дивизии генерал-майора А. А. Гречкина для создания в этом районе непреодолимого заслона.

6 и 7 сентября противник ввел в бой свежие части 73-й и 125-й пехотных дивизий, дивизион самоходных штурмовых орудий, около 20 танков. Резко повысилась активность его авиации. Но наши войска при первой же возможности наносили ответные удары. 7 сентября две роты 2-й бригады морской пехоты выбили противника из района вокзала и удерживали его до 8 сентября, пока в ротах не осталось лишь около 30 бойцов.

Вражеским автоматчикам удалось также прорваться к Каботажной пристани и к гостинице «Интурист». Жаркий бой шел за здание Холодильника, располагавшееся непосредственно в порту. Этот объект дважды переходил из рук в руки. На юго-западных окраинах Новороссийска [165] (рубеж по высотам 283,8; 203,4; Мысхако) оборону удерживали 16-й и 144-й отдельные батальоны 2-й бригады морской пехоты под командованием подполковника М. П. Кравченко.

В ходе боев 6 и 7 сентября немецко-фашистским войскам удалось перерезать дорогу у поселка Мефодиевский и потеснить наши части, оборонявшие западную часть города, до рубежа Холодильник, базарная площадь, кладбище, Станичка, коса Суджукская. Особенно упорный бой шел около базарной площади. Здесь защитники города отбили 10 атак неприятеля, уничтожили 9 танков и до батальона пехоты.

На рассвете 8 сентября противник силами двух полков при поддержке танков возобновил наступление с северо-западного направления и вновь захватил базарную площадь. Вражеские танки прорывались небольшими группами и вели интенсивный огонь вдоль улиц, обеспечивая продвижение штурмовых групп автоматчиков. В ответ морские пехотинцы перешли к организации узлов сопротивления, которыми становились городские дома.

В эти напряженные дни на командный пункт обороны города поступали предельно лаконичные донесения. Командиры частей докладывали о продвижении противника, о своих контратаках, об оставленных и вновь захваченных рубежах. Каждое такое сообщение свидетельствовало о мужестве, стойкости и героизме советских людей. Любой бой в городе характеризуется неясностью обстановки, ее быстрыми изменениями, поэтому централизованно управлять событиями довольно сложно. В этих условиях особое значение приобретают решительность, находчивость, инициатива командиров подразделений и даже отдельных бойцов. Бои в окружении, в отрыве от основных сил, а такие ситуации в черте города, где четкой линии фронта, как правило, нет, возникали постоянно, требовали твердой воли и стойкости. Все эти боевые качества были присущи морским пехотинцам, которые вели уличные бои. Так, например, доблестно сражался с врагом 144-й отдельный батальон морской пехоты. Его командир капитан-лейтенант А. И. Востриков отличался способностью точно оценивать обстановку, быстро принимать правильные решения. В батальоне его любили за решительность, личную храбрость. Под стать командиру были и подчиненные. В одной из боев гитлеровцы, засевшие в доме, вели непрерывный огонь, мешая продвижению [166] морских пехотинцев. Старший группы старшина 1-й статьи Гудилин выпустил в сторону дома несколько зеленых ракет. Окружавшие его бойцы вначале даже не поняли хитроумного замысла командира. Но результат не замедлил сказаться: вражеские артиллеристы, решив, что это их пехота просит поддержки и указывает цель, открыли огонь по дому и выбили из него своих же автоматчиков. Этот прием впоследствии неоднократно применялся нашими бойцами.