Читать онлайн «Каган русов». Страница 107

- Мне кажется, что прекрасная Феофано имеет сердечную склонность к доблестному полководцу Никифору Фоке, - мягко улыбнулся гостям Константин. – Мне кажется, патрикии, мы не должны мешать естественному ходу событий.

- А какой ход событий ты считаешь естественным, магистр? – нахмурился паракимомен Вринга.

- Вдова, если она молода и хороша собой, вполне может сочетаться повторным браком с понравившимся ей мужчиной, - развел руками Константин.

Патрикий Иоан так и застыл с открытым ртом. Ну магистр, ну хват! Одним махом он переметнулся из партии Иосифа Вринги в партию Александра Фоки. Но с другой стороны – а почему бы нет? Никифор Фока опытный полководец и вполне зрелый человек. Если исходить из интересов Византии, а не отдельных лиц, то лучшего императора в нынешней ситуации просто не найти.

- Ты, видимо, запамятовал, магистр, - оскалился Иосиф Вринга, - что император Роман еще жив, и прекрасную Феофано рано называть вдовой.

- Я прекрасно понимаю, Иосиф, что Никифор Фока в качестве императора устроит далеко не всех в Константинополе, но с чего ты взял, что каган Святослав будет более подходящей кандидатурой? – холодно глянул на недавнего союзника Константин.

- Но Святослав твой родственник?

- Каган русов угрожает не только целостности Византии, но христианской вере. Этот человек язычник, а я не собираюсь приносить жертвы Перуну в соборе Святой Софии, - надменно ответил Константин.

- Опасность слишком велика, - вздохнул Сисиний, сочувственно глядя на Врингу. – Мы не можем рисковать. Никифор Фока достойный и приемлемый для многих кандидат.

- Все может быть, благородный епарх, - спокойно сказал Вринга, поднимаясь на ноги. – Но время у нас еще есть, и, кто знает, вдруг на наше счастье выплывет из небытия, еще более достойный человек.

Последние слова паракимомена прозвучали как угроза и прежде всего для магистра Константина, очень хорошо знавшего, какое влияние на его дочь Феофано имеет коварный евнух. К сожалению, отступать было уже поздно, и Константин заверил своего нового союзника патрикия Фоку, что сделает все от него зависящее, дабы звезда его победоносного сына еще ярче засияла на византийском небосклоне.

Проводив гостей, Константин впал в глубокую задумчивость. Уважаемый Натан подлил себе в кубок вина и залпом его выпил. Своей вины перед хозяином он не чувствовал, хотя, кажется, неосторожным вмешательством поставил его в довольно непростое положение.

- А кого, собственно, мог иметь в виду паракимомен Вринга, намекая на другую кандидатуру? – спросил Натан у магистра.

- Скорее всего, Иоанна Цимисхия, одного их ближайших помощников Никифора Фоки, состоящего к тому же с ним в близком родстве. Их матери были родными сестрами. В последнее время Вринга усиленно подталкивал Цимисхия к Феофано.

- И что же императрица? – заинтересовался Натан.

- Феофано слишком умна, чтобы отталкивать от себя влиятельных мужчин, - усмехнулся Константин.

- Значит, участь Романа в любом случае решена? – спросил иудей.

- Не в Романе дело, - подтвердил Константин, - а в Иосифе Вринге. Гвардия на его стороне, вот что меня беспокоит, уважаемый Натан. У тебя есть под рукой надежные люди?

- Есть, - кивнул головой Натан.

- Я не могу задействовать своих, - вздохнул Константин, - они очень хорошо известны паракимомену.

Иоанн Цимисхий не любил Константинополь. Дело было, конечно, не в самом городе, а в его обитателях слишком шумных и беспутных, чтобы нравится человеку, чья жизнь прошла в казарме, среди людей, имеющих представление о дисциплине. Давно бы следовало навести в городе порядок, да вот только некому этим заняться. Император Роман потерял доверие не только простых обывателей, но и армии. Той самой армии, которая в тяжелейших сражениях разгромила арабов и очистила от них остров Крит. К сожалению, ветераны победоносных походов, составляющих славу империи не только не были вознаграждены за лишения, труды и пролитую кровь, но им даже не выплатили полностью причитающегося жалования.

Паракимомен Вринга сочувственно выслушал жалобы храброго Цимисхия и сокрушенно развел руками:

- В казне нет денег, благородный Иоанн. Слишком уж много вокруг императора Романа жадных до золота людишек.

- Вижу, - угрюмо бросил обиженный ветеран.

Цимисхию было уже далеко за тридцать, но он не потерял еще ни стройности фигуры, ни свежести лица. Его сухое горбоносое лицо нравилось женщинам. Во всяком случае за одну из них Иосиф Вринга ручался. Прекрасная Феофано, по сути брошенная мужем, уже успела одарить талантливого полководца своим вниманием. Пока что трудно было понять, как сам Цимисхий относится к императрице, но, похоже, он не тот человек, который теряет голову при виде красивых глазок. И этим Цимисхий сильно отличается от своего начальника и родственника Никифора Фоки, влюбившегося в прекрасную Феофану с первого взгляда. Не будь Никифор сыном патрикия Александра паракимомен Вринга непременно бы сделал ставку на него, поскольку трезвомыслящий Цимисхий гораздо труднее поддавался чужому влиянию. Впрочем, императоры в Византии не вечны, и в случае крайней нужды паракимомен избавится от Иоанна так же легко, как он собирается избавится от Романа. В конце концов Цимисхий всего лишь солдафон, плохо разбирающийся в интригах, плетущихся у императорского трона десятки лет, как с ближним, так и с дальним прицелом.

- Империи нужен сильный человек, - негромко, но веско произнес паракимомен. – Я думаю, что таким человеком мог бы стать ты, благородный Иоанн.

- В каком качестве? – слегка растерялся от напора евнуха Цимисхий.

- Почему бы тебе не повторить путь, проделанный адмиралом Романом Лакопином.

- Он плохо кончил, - напомнил рассеянному паракимомену осведомленный Иоанн.

- Но ведь у тебя нет сыновей, Цимисхий, - усмехнулся Вринга. – А потому ты можешь спать спокойно.

- Но ведь император Роман еще жив?

- Разве? – удивился паракимомен. – Смею тебя уверить, благородный Иоанн, это упущение мы легко исправим. Империя не может далее терпеть на троне дурака, мота и пьяницу.

- Разумно, - кивнул Цимисхий. – Но ведь есть, вероятно, и другие кандидаты на руку и сердце прекрасной Феофано?

- Я знаю только одного, - холодно произнес Вринга. – И ты его тоже знаешь, Иоанн. Для тебя Никифор Фока единственное, но устранимое препятствие к трону.

- Устранимое кем? – нахмурился Цимисхий.

- Тобой, Иоанн, - твердо произнес паракимомен. – Ты должен переступить через этого человека. Армия не пойдет за тобой, пока жив Никифор. Конечно, мы могли бы совершить переворот силами одной гвардии, но тебе трудно будет удержаться на троне без поддержки военных.