Читать онлайн «Суворов». Страница 94

Турецкий лагерь на другом берегу Путны горел. Наступила темная облачная ночь. Саперы, под прикрытием легких войск, наводили понтонный мост через вздувшуюся от дождей реку. Однако турки, собравшись с силами, сбили прикрытие. Отогнав их огнем, Суворов занял берег егерями. Ночью по наведенному мосту переправились его войска, на рассвете — подошедший к переправе принц Кобург. Александр Васильевич ободрил союзника известием, что несколько сот турок порублено, храбрый Осман-паша едва спасся, а «в ночи от Фокшан главный начальник (турок) сераскир Мустафа-паша и при нем Хаджи-Сойтарь двухбунчужный бежали с их придворными».

На самом деле ничего хорошего в последних новостях не было. Вместо труса Мустафы командование 30-тысячной турецкой армией принял мужественный Осман. Но Суворов недаром упоминает эти детали. Видимо, ему все же пришлось уговаривать Кобурга наступать за бурную реку. Принц имел до 18 тысяч солдат, Суворов — до 7 тысяч, итого 25 тысяч[71] — превосходство подавляющее! Принц, опытный военачальник, отличившийся еще в Семилетней войне с Пруссией, недавно дважды разбил самого Ибрагим-пашу при худшем соотношении сил (1788). Вероятно, его колебания перед бурной рекой Путна были связаны с пристрастием австрийцев к обороне коммуникаций.

В подробной реляции Суворов, не говоря дурного слова, описывает, как часть австрийских каре в 4 часа утра перешла на другой берег — и русские сразу пошли вперед «ордером баталии», увлекая за собой переправившихся австрийцев и «не дожидаясь прочих». Через три версты еще часть австрийских каре «вступила в линию». Здесь можно видеть основание анекдотов о том, как пошел вперед, обещая, если союзники отстанут, одержать победу одними русскими силами (и непременно бы одержал!).

Однако австрийцы колебались недолго. До Фокшан было 12 верст, так что время опомниться и занять свои позиции в строю было у всех. Через 3 часа, пройдя строем 4 версты, союзники подтянулись. Легкая кавалерия ушла в тыл, артиллерия заработала интенсивнее. Турки налегали, временами пушкарям приходилось переходить на картечь. Обойдя лес, союзники маршировали, «как на маневрах, каре хранили их дистанцию, подобно хорошим учениям; на центр набегали варвары слабо, задней линии не вскрывали». Противник сам подставлялся под огонь с флангов.

«В таком препровождении шли мы по телам турецким на двух верстах больше часа, — пишет Суворов, — турки со всех сторон отступили и стали перед Фокшанами линией, конница справа, а пехота (составлявшая 5-ю часть войска), при их земляных укреплениях, слева». Еще 3 версты каре продирались сквозь «густой кустарник», без сопротивления турок. Лишь в 10 утра их мелкие отряды попытались задержать движение, но были отбиты легкой конницей. В 2 верстах от Фокшан турки открыли артиллерийский огонь. Суворов немедля убрал конницу в третью линию, а каре повел «скорым шагом… под выстрелы» (чтобы ядра летели выше голов). Убедившись, что противник ведет «напрасный огонь», он замедлил темп наступления.

С расстояния в версту союзная артиллерия «ударила на их пункты сильно и принудила почти всюду их (к) глубокому молчанию». Кавалерия атаковала и сбила с поля вражескую конницу, а австрийские гусары, вырвавшись из третьей линии вперед, «врубились в турецкую пехоту» и прогнали часть ее из окопов. Русская и австрийская пехота «скорым шагом на атаку их окопов без стрельбы, и, в самой близости дав залпы, взяли их с великой храбростью». Битва была выиграна.

Оставшиеся в живых турки стремглав бежали в разные стороны. Часть их пехоты засела в каменном монастыре Св. Самуила, вокруг которого турки понастроили земляных укреплений, которые теперь некому было защищать. Русская пехота слева, австрийцы во главе с Кобургом справа окружили монастырь, но не пошли на штурм. Благоразумно подтянув «большие пушки», союзники пробили дорогу пехоте; при атаке в штыки турецкий огонь из бойниц подавлялся мушкетной стрельбой. Принц с генералом Шаховским и группой русских офицеров участвовал в атаке и едва не погиб при взрыве турками порохового склада; все обошлось царапинами от щебня. Второй монастырь, Св. Иоанна, принц взял более осторожно.

Сражение продолжалось 9 часов. Союзники потеряли ничтожно мало людей и получили богатейшую добычу, по обыкновению поделенную между солдатами: роскошный лагерь и обозы (турки, при преследовании кавалерией, побросали несколько сот повозок). Союзникам достались провиантские магазины и множество скота: будущая кампания была обеспечена продуктами без подвоза, о котором так заботился принц Кобург.

«Сего месяца 21-го дня турки понесли большой урон, взято восемь пушек, двенадцать знамен и лагерь. Солдаты получили хорошую добычу, урон с нашей стороны весьма мал», — сообщил Екатерине II Потемкин, не преминув заметить, что Суворов поступил «по данному от меня повелению не терпеть перед собой скопляющегося неприятеля» (Д 11.525).

«Друг мой сердечный Князь Григорий Александрович, — написала в ответ императрица. — Курьером твоим… я весьма была обрадована и тотчас назначила молебен петь… и сама приехала в город прямо к Казанской, где с коленопреклонением приносили Богу благодарение за дарованную победу при Фокшанах, и все люди несказанно обрадованы этой победой». «Получено известие, что турки разбиты при Фокшанах нами и австрийцами вместе, — записал ее слова секретарь. — Это зажмет рот тем, кто твердил, что мы с ними не в согласии»{103}.

13 августа австрийский император Иосиф II прислал Суворову письмо с благодарностью за его «геройские подвиги», которыми принц Кобург «не может довольно нахвалиться» (Д II. 527), и бриллиантовую табакерку в подарок (Д II. 533). Мысли императора о сепаратном мире с Турцией, которые беспокоили Екатерину, испарились. 16 августа Иосиф II наградил Кобурга высшим орденом, Большим крестом Ордена Марии-Терезии с бриллиантами. Принц показал награду солдатам: «Я обязан этим почетным знаком вам, мои братья!».

От матушки-императрицы Суворов получил бриллиантовые подвески к звезде и кресту Андрея Первозванного; его представления на награды офицерам были удовлетворены; солдат поощрили деньгами. По представлению Суворова награды получили не только прямые герои битвы (казак, сколовший 7 врагов, и др.), но и порученцы, обеспечившие бесперебойную связь, и инженеры, спешно наводившие мосты, и квартирмейстер, который «весьма удобно войско провел».

Теперь главное было — «Пользоваться победою!» — немедленно наступать, писал Суворов командующему русской армией Н.В. Репнину (П 295). Но сам он поспешил отступить на прежние позиции. 22 июля русские выступили в обратный поход. 23-го суворовские войска прошли 32 версты за день! 25-го пехота, переправившись через бурные реки где по наведенным понтонным мостам, где на паромах, заняла прежние позиции; кавалерия прибыла на следующий день, обозы к 29 июля. Захваченные при Фокшанах магазины пришлось оставить австрийцам. Поспешность возвращения была чрезвычайная. Геройский поход был завершен.