Читать онлайн «200 знаменитых отравлений». Страница 87

«Удав, тридцать лет душивший Россию…» – так отзывались о Николае I некоторые современники. Другие видели в нем «Дон Кихота самодержавия, властелина, подобного Петру Великому, который удержал империю на пути самобытного исторического развития». Истина была, как всегда, посредине.

Впоследствии практика выпуска фальшивых бюллетеней возродилась почти через 100 лет, но, как и при кончине Николая I, правду утаить не удалось.

Болгары чтили его как героя Шипки и ставили памятники. В Средней Азии, которую он залил кровью, за цвет его мундира назвали «белым генералом». В России XIX века он был наиболее популярным генералом, изображения которого на лубочных картинках ходко продавались. Сам он честно признавался, что к славе шел по костям своих солдат. Имя Михаила Дмитриевича Скобелева было овеяно легендами при жизни, и смерть его также вызвала многочисленные версии и легенды.

1882 год стал для Скобелева годом разрушенных иллюзий. Он уже не нужен военному министерству, любимая женщина покинула его, слава о его победах в Болгарии и оазисе Геок-Тепе забывалась. 22 июня, получив месячный отпуск, генерал в сумрачном настроении прибыл в Москву.

Вечером 25 июня Скобелеву, очевидно, захотелось найти забвение в кутеже. На углу Петровки и Столешникова переулка находилась гостиница «Англия», которая, по сути, была второразрядным борделем. На вечер Скобелев снял роскошный номер во флигеле вместе с его обитательницей – немкой Вандой. В ее обществе и провел он последние часы своей жизни. Поздно ночью Ванда прибежала к дворнику и закричала, что у нее в номере скоропостижно умер офицер. Покойник был сразу опознан, прибывшая полиция быстро погасила панику среди жильцов дома и немедленно переправила тело Скобелева в гостиницу Дюссо, в которой он остановился.

Поползли всевозможные слухи. Цензура не пропустила в газеты подробностей этой кончины. Самая распространенная версия гласила, что Скобелев был отравлен. Ее не могло поколебать даже заключение патологоанатома: «Скончался от паралича сердца и легких, воспалением которых он страдал еще так недавно».

По версии одних, смерть Скобелева была делом рук немцев и немка Ванда, которую в Москве прозвали «могилой Скобелева», действовала как агент Бисмарка. Прямых доказательств не существовало, но логически эта версия основывалась на непримиримой ненависти Скобелева к немцам и на той дикой радости, которая поднялась в немецкой печати по поводу смерти такого талантливого противника.

По другой версии, Скобелев был отравлен бокалом шампанского, присланным ему из соседнего номера какой-то подгулявшей компанией, пившей за здоровье «белого генерала». И дело объясняли не происками немцев, а происками правительства Александра III. Народная молва твердила, что в дни предстоящей коронации предполагалось низложить императора и возвести на престол Скобелева под именем Михаила П. Будто бы из-за этих слухов правительство учредило под председательством великого князя Владимира Александровича особый негласный суд из 40 членов, который большинством в 33 голоса приговорил Скобелева к смерти, причем, исполнение приговора было поручено какому-то полицейскому чиновнику. В пользу этой версии говорит и тот факт, что незадолго до смерти Скобелев был срочно отозван из Парижа, так как стало известно, что он искал контакты с народовольцами, а через несколько месяцев скоропостижно скончался.

На этой точке зрения стоял В. И. Немирович-Данченко, убежденный в убийстве Скобелева «спадассинами Священной Дружины», совершенном по приговору, подписанному без ведома царя одним из великих князей и графом Шуваловым, считавшим «этого будущего Суворова опасным для российского самодержавия».

Правда это или нет, теперь сказать трудно, а может быть, правы благоразумные современники генерала, которые считали, что сердце Скобелева, подорванное бесконечным пьянством, не выдержало в момент сексуального напряжения. Но как бы то ни было, 26 июня вся Москва собралась у гроба генерала. Фрондирующие офицеры Генштаба прислали венок с надписью «Второму Суворову». Толпа целовала не только гроб, но и помост, на котором тот стоял. Траурный кортеж направился к Казанскому вокзалу, и 29 июня состав из 15 вагонов под охраной офицеров, которыми командовал генерал Дохтуров, привез тело Скобелева на родину. «Белого генерала» похоронили в селе Спасском рядом с могилами отца и матери.

Десять лет Надежда фон Мекк благодетельствовала композитору Петру Ильичу Чайковскому, но в 1893 году, узнав о гомосексуальных наклонностях своего друга, отказалась дать ему 18 тысяч рублей, которые тому позарез были нужны. Композитор рассылал письма, просил знакомых и друзей повлиять на богатую вдову. Но все было напрасно.

В 1893 году Чайковский концертировал в России и за границей. В Англии он получил степень почетного доктора Кембриджа (кроме него, такой чести из россиян удостоились только Тургенев и Бердяев). Но ни концерты, ни степень не принесли ему в тот неудачный год никакой радости.

Над гениальным композитором сгущались тучи общественного мнения. Стало известно о его подозрительных отношениях с кузеном императора Александра III, великим князем и поэтом Константином Романовым (на его стихи Чайковский написал пять романсов, в частности, «Растворил я окно» и «О, дитя, под окошком твоим»). В столице поползли слухи про юного царского родственника – племянника графа Стембока-Фермора. Отец юноши обратился к царю. Назревал скандал. Композитору грозили суд и каторга. Его должны были арестовать.

Во избежание громкого уголовного дела, которое опорочило бы не только имя известного композитора, но и царскую фамилию, бывшие однокашники Чайковского по юридическому факультету университета решили рассмотреть «дело» своего однокурсника в «суде чести». На заседании «суда» председательствовал прокурор Николай Якоби. После пятичасового заседания, в котором участвовало восемь правоведов, в присутствии Петра Ильича Чайковского зачитали приговор: композитор должен добровольно уйти из жизни.

Правовед Артур Герке тут же передал Чайковскому яд. Яд выбрали такой, чтобы симптомы отравления походили на заболевание холерой (возможно, мышьяк). В ту же ночь композитор выпил яд. Существует и другая версия отравления. По ней, для «процедуры» выбрали ресторан Лейнера. Там Чайковскому, находящемуся в кругу приятелей, посыльный принес стакан с отравленной водой. Композитор взял его и молча выпил. Тут же почувствовал себя плохо и уехал домой. Вскоре он умер.

Священник в последние минуты жизни Чайковского отказался дать ему благословение – как самоубийце. То, что смерть была не природная, подтверждало и то, что гроб был открыт для публики и покойника целовали в лоб, что было бы невозможным в случае смерти от инфекционного заболевания.