Читать онлайн «Трудная наука побеждать». Страница 38

Вскоре был отозван в Москву и начальник санитарной службы корпуса майор медслужбы И. П. Щербинин. Вспомнилось мне, как однажды ходил он со мной в 31-ю стрелковую дивизию. Эта дивизия вела тогда тяжелый наступательный бой. Она только что преодолела широкую лощину, и мы, продвигаясь по ее крутому подъему, очутились вблизи передней линии под обстрелом противника.

Иосан Петрович признался мне позже, что он не чаял, когда мы выберемся оттуда, — так ему было страшно. А кому не страшно в бою, когда кругом взрывы снарядов, стрельба, цокают пули, с визгом разлетаются осколки? Важно то, что человек сумел удержать себя в руках, преодолел чувство страха. По крайней мере, я тогда не заметил его переживаний.

На место Щербинина к нам прибыл майор медслужбы С. А. Комаров — из 80-й гвардейской стрелковой дивизии.

Безуглого заменил прибывший к нам из штаба 4-й гвардейской армии полковник В. З. Морозов. В прошлом Владимир Зосимович был пограничником, а после окончания военной академии стал хорошим штабным офицером. Опыт по этой части он приобрел еще в битве на Волге. Тогда мне неоднократно приходилось встречаться с ним, и потому теперь я сразу же согласился с его кандидатурой — знал наперед, что в его лице корпус приобретет энергичного оперативного работника. Ведь он продолжительное время был заместителем у опытного начальника оперативного отдела штаба армии полковника Г. Ф. Воронцова.

В наши дивизии прибывало пополнение, и уже к 1 июня они насчитывали от 7,5 до 8 тысяч бойцов. Первым делом новых солдат знакомили с боевыми традициями и героями частей и соединений, рассказывали о пройденном боевом пути, проводили показные занятия. Затем новички проходили курс солдатской науки уже в ротах и батареях.

Все старшие офицеры штаба и управления корпуса, командиры дивизий и полков обязаны были лично, в соответствии с общим планом, проводить занятия офицерского состава. На этих занятиях практиковалась стрельба из всех видов оружия по противнику. Группа собиралась на участке какого-либо полка, в специально подготовленном для этого наблюдательном пункте. Проверив знания теории, необходимых уставных положений и обстановки, руководитель давал вводные. Решала их вся группа, практически выполняли решение поочередно. Тот или иной офицер подавал команду на огневые позиции, и артиллеристы или минометчики открывали огонь. Случалось даже так, что обнаруженные разведчиками цели оставлялись до этих занятий нетронутыми.

Одновременно проводилась также чисто боевая работа. Например, широко практиковались переброски кочующих орудий, минометов и пулеметов, создававших у противника впечатление большей насыщенности нашей обороны огневыми средствами, чем было на самом деле. Иногда и определенный час по команде, продублированной специальным сигналом, производился залп из всех видов оружия. Все это держало врага в постоянном напряжении.

За время пребывания в обороне было осуществлено важное мероприятие по подготовке младших командиром. Все учебные батальоны дивизий мы объединили в учебный полк. Его возглавил очень хороший методист, заместитель командира 7-й дивизии полковник З. Т. Дерзиян. Занятия с будущими сержантами проводили командиры дивизий и полков, а также их заместители по политчасти. Единая программа и методика, привлечение к руководству учебой наиболее квалифицированных офицеров корпуса дало хороший результат. Присвоение курсантам сержантских званий было обставлено торжественно и, конечно, надолго запомнилось им.

Командир всегда должен чувствовать свое подразделение, соединение. Достигнуть этого можно только в тол случае, если постоянно поддерживаешь контакт с солдатской массой, знаешь ее, а она знает тебя. Это относится не только к старшим командирам, но и к младшим. Как ни парадоксально звучит это, но мне попадались сержанты, которые, живя рядом с солдатами, деля с ними все невзгоды боевой жизни, не знали по-настоящему своего отделения или взвода.

С другой стороны, я и сегодня, спустя сорок с лишним лет, с благодарностью вспоминаю первых своих командиров. Они не только поставили меня на ноги как военного человека. Многие из них были для меня примером на протяжении всей жизни.

Однажды, беседуя с курсантами учебного полка о роли и обязанностях сержанта, я упомянул своего первого отделенного командира Сотникова.

Молодые люди удивились:

— Даже фамилию помните?

— Помню, и, наверное, не я один. Мы его очень уважали, пожалуй, даже больше — любили. Готовы были за него в огонь и в воду.

— Добрый он был, да? — спросили меня.

— Добрый — это не характеристика для военного человека. Он отлично знал свое дело, знал уставы и умел показать любой прием так, что хотелось ему подражать. И заметьте, при этом любил говорить: «Делай лучше меня!» Это было трудно, но мы все к этому стремились.

Сотников никогда не грозил наказанием, но не было случая, чтобы он не добился выполнения приказа точно и в срок. И свободное от службы время проводил вместе с нами. Однажды он восхитил нас своей силой и ловкостью. Пошли мы в город, в увольнение. Идем, разговариваем. Вдруг видим потасовка. Хулиганы напали на нескольких молодых ребят, повалили их, бьют. Сотников — туда, да так заработал кулаками, что обидчики разлетелись, как мухи.

Или вот другой отделенный командир — товарищ Кондаков. Под его началом довелось мне служить, будучи курсантом Орловских пехотно-пулеметных курсов. Вежливый, спокойный, тактичный, он обладал в то же время высокой военной культурой и был человеком отважным.

— Вам приходилось бывать с ним в бою?

— Приходилось. В 1921 году нас, курсантов, в числе других воинских частей направили против банд Антонова, действовавших на Тамбовщине. Разведка донесла, что группа бандитов скрывается в лесу и овраге близ него. Очистка леса выпала на долю кавалеристов, а нам достался овраг. Один курсант, идя по краю оврага, споткнулся и, чтобы удержаться, схватился за деревцо. Оно упало, вывернулось из земли, обнажив замаскированный вход в большую нору. Мы прислушались. Тишина. Командир взвода решил прощупать нору саблей — ткнул ею в землю, и она ушла по самый эфес, вероятно, угодив в невидимого обитателя.

— Там кто-то есть, заворочался, — сказал комвзвода. Приказав Кондакову наблюдать за выходом из норы, он проделал саблей отверстие в земле и крикнул:

— Сдавайтесь!

Ответа нет. Тогда он бросил внутрь гранату. Нора была, как потом выяснилось, с разветвлениями, и взрыв не причинил вреда бандитам. Однако тут же мы услышали приглушенный звук револьверного выстрела.

Вход в пещеру был узкий — двоим не разойтись. Кондаков с разрешения комвзвода полез туда и вскоре выволок наружу двоих здоровенных бандитов, а затем и труп третьего. Этот, застрелившийся в норе, оказался одним из ближайших сподвижников Антонова — ведал снабжением банды.