Читать онлайн «Лунная одиссея отечественной космонавтики. От «Мечты» к луноходам». Страница 52

На период тренировок в Симферопольский ЦДКС прибывали экспедиции не только из НПО им. С.А. Лавочкина (НПОЛ) и ВНИИТрансмаш, но и со всех смежных организаций, принимавших непосредственное участие в предстоящей работе.

Организация планирования, исполнения и контроль всех утверждённых мероприятий, в том числе и материально-технического обеспечения, было возложено на командование ЦДКС. И надо отметить, что благодаря Н.И. Бугаеву, А.Я. Каркачу, В.П. Косолапову, В.Г. Мазурину, В.Н. Колбасу, B.C. Караченцеву и др. в тесном взаимодействии с руководителями экспедиций от НПОЛ B.C. Алёшиным и В.Г. Тимониным и от ВНИИ-100 П.С. Сологубом не было ни одного срыва программы испытаний.

Кстати, между Василием Георгиевичем и членами экипажа сложились довольно-таки тёплые взаимоотношения. Примером тому может служить сохранившаяся телеграмма, посланная им в адрес автора по случаю дня рождения. Вот её текст.

Рис. 45. Приветственная телеграмма В.Г. Тимонина

Один из конструкторов шасси лунохода Феликс Павлович Шпак (1939-2007) написал «Гимн экипажа лунохода» (привожу по сохранившемуся оригиналу от 18 октября 1969 г.):

В этих незамысловатых строках так много сказано. В них - и понимание важности задачи государственного значения, и строгое соблюдение государственной тайны при этом: многоточие означает «Луна».

Интенсивные тренировки на лунодроме проводились в преддверии первого старта очередного ЛКА с унифицированной посадочной ступенью и луноходом.

В конце сентября 1968 г. на НИИ-10 прибыла большая группа учёных и конструкторов во главе с М.В. Келдышем и министром MOM С.А. Афанасьевым. Они ознакомились с ПУЛом и лунодромом, с техническим обеспечением, организацией и выполнением работ, с членами экипажа будущего лунохода. С большим интересом высокие гости ознакомились с реальным дистанционным управлением «лунохода». С.А. Афанасьев и сам пожелал попробовать «порулить». Такая возможность ему была предоставлена. Сев за пульт водителя и получив инструктаж, он «проехал» по прямой около 1,5 м в старт-стопном режиме. «Тяжело, но интересно», - сказал он и пожелал всем успехов в космосе.

Василий Чубукин вспоминал:

«В ноябре 1966 года меня перевели в штаб Центра КИК. Весной 1968 года в частях Центра провели отбор кандидатов для управления самоходными аппаратами на Луне. Отбор был жёстким. В Институте медикобиологических проблем к кандидатам предъявлялись требования, как к космонавтам. В итоге отобрали 17 офицеров. И я попал в эту группу. Ребята были молодые, энергичные, с инженерным образованием. Лишь я был слушателем-заочником Академии связи. Но я был единственным старшим офицером (майор), все остальные - старшие лейтенанты и капитаны. Видимо, поэтому меня назначили старшим группы. Время и события менялись, как в калейдоскопе. А в Крыму между тем, под Симферополем, на территории НИП-10 военные строители заканчивали сооружение лунодрома. На площади одного гектара появились «лунные» кратеры различной величины с разными углами откоса, всевозможные препятствия (разломы, глыбы камней). Всю поверхностъ лунодрома выложили ракушечником, окаменевшими останками древнейших морских моллюсков. Ракушечник добывался в крымских карьерах, являлся неплохим строительным материалом, наиболее подходящим для имитации лунной поверхности (в нашем тогда представлении). Летом 1968 года вся наша группа прибыла на НИП-10, и мы приступили к выполнению заданной программы обучении. Объём курса подготовки был огромным. С нами работали специалисты-разработчики. Вскоре на лунодром выкатили ходовой макет лунохода. Электропитание его, съём информации осуществлялся по кабелям (их было около десятка), которые собрали в общий жгут. При движении лунохода он волочился длинным хвостом за аппаратом, обдирая свою изоляцию о ракушечник - аппаратура отказывала. Попросили солдат, которые переносили жгут вслед за луноходом (не знали они тогда, эти молодые парни, каким великим делом занимались, что довелось им видеть луноход воочию, да ещё и «водить» его). Мы же вовсю тренировались. Прошло несколько недель. Лунодром стал неузнаваем. Аппарат, каждый день, отмеряя сотни метров, превратил ракушечник в пыль. Одни упражнения сменялись другими - езда между препятствиями, повороты, развороты, смена скорости движения, преодоление кратеров... Любопытно было смотреть на всё это со стороны: катится одиноко восьмиколёсная диковина, останавливается, делает повороты. Солдаты плетутся за ней, таща кабельный хвост на плечах, когда впятером, а то и вдвоём: постоянно людей не хватало. А в лабораторном корпусе неподалёку в большой аппаратной с наглухо зашторенными окнами мерцали экраны мониторов, слышались команды: шли каждодневные тренировки. Вечером - «разбор полётов». Среди офицеров нашей группы шло негласное соревнование, особенно по вождению. Задачи всё усложнялись.

Специалист по шасси Феликс Шпак написал по этому поводу шутливую песенку:

Не оставляло нас вниманием высокое начальство. Однажды в жаркий летний день вся наша группа вместе с промышленниками ремонтировала злополучный кабель. И вдруг прямо к кромке лунодрома подкатила открытая правительственная «Чайка». Из неё вышли президент Академии наук СССР Мстислав Всеволодович Келдыш, министр общего машиностроения СССР Сергей Александрович Афанасьев, начальник ЦУКОС генерал-лейтенант Карась Андрей Григорьевич и начальник НИИ-10 полковник Бугаев Николай Иванович. Подав команду: «Смирно!», я доложил по-уставному о наших действиях. Потом завязалась непринуждённая беседа о готовности к предстоящей ответственной работе на Луне. На вопрос: «Что мешает подготовке?», я по простоте душевной предложил заменить тяжеленный, громоздкий кабель радиолинией. Предложение, показалось, пропустили мимо ушей.