Читать онлайн «Свет маяка». Страница 33

— Мичман! Ныряй на сорок! — приказывает командир.

Через некоторое время экипаж узнал: корабль «противника» уничтожен…

Вскоре и еще одну радостную весть узнали подводники: Министр обороны Союза ССР наградил личный состав подводной лодки ценными подарками.

Мичман Николай Назарченко получил именные часы. Это было его пятьдесят первое поощрение за время службы на флоте. Николай написал письмо отцу. Старый фронтовик, ныне бухгалтер колхоза имени XIX партсъезда на Днепропетровщине, ответил:

«Горжусь тобой, Николай. И колхозники шлют тебе и всем товарищам морякам горячий привет. Смотрите, не зазнавайтесь! Учитесь, дорогие наши защитники, много и настойчиво учитесь. Держите порох сухим…».

До призыва Коля Максименко не видел моря, но об отваге и мужестве моряков слышал много, с увлечением читал книги о них. Коля мечтал служить на крейсере или подводной лодке. И обязательно комендором или торпедистом. Мысленно он часто видел себя стоящим у орудия в ожидании команды открыть огонь.

И вот Максименко оказался в Севастополе. Героический город поднимался из руин и пепла. Как зачарованный, смотрел Николай на синюю гладь бухты, где стояли боевые корабли. «Хорошо бы попасть вон на тот крейсер», — думал Коля.

Но на корабль Максименко не попал. Вместе с группой новобранцев его отправили в маленький приморский городок. Там он прошел курс молодого матроса, принял Военную присягу и снова вернулся в Севастополь. «Теперь-то, конечно, пошлют на крейсер».

Но определенно не везло Максименко. Очутился он на камбузе, где предстояло учиться на кока. Все мечты рушились. «Разве отличишься на кухне? Негероическая специальность…»

Встретил Николая пожилой кок-инструктор. Усатый мичман показал ученику свое немудреное хозяйство. О кастрюлях, огромных противнях, сковородках, плитах он говорил нежно, будто речь шла об одушевленных предметах.

— Будем учиться готовить вкусно, сытно, красиво, — сказал мичман в конце беседы.

— Будем, — без особого энтузиазма повторил Николай.

Мичман уловил в голосе ученика недовольство.

— Не вешайте головы, Максименко, — ласково сказал кок. — Наше поварское дело — важное. Очень ответственный доверен вам пост. Вы, наверное, слыхали про адмирала Макарова? Корабли строил, высокими науками занимался, а в то же время инструкции писал, как нужно готовить вкусный флотский борщ. Понятно?

Максименко узнал, что его наставник оборонял Севастополь, под ураганным обстрелом доставлял защитникам города-героя обеды и сам не раз ходил в атаки, за что награжден орденами и медалями. Мичмана любили и матросы, и офицеры. Все называли его «наш Петрович». Он был отличным поваром и к приготовлению пищи относился с большой выдумкой.

— продекламировал однажды Петрович и, подумав, закончил: — Вот так, товарищ Максименко. У нас с вами ответственнейший пост. Мы должны уметь готовить и наваристый флотский борщ, и жирный плов, и отбивные котлеты. Морячки пищу дюже обожают, особенно вкусную. Их здоровью не повредит и пирожное. Согласен? Так вот, запомни: кок — это воин. Наш боевой пост — камбуз, оружие — вкусная, сытная пища. Любить надо свое дело. Тогда тебя будут уважать и ценить.

После окончания учебы Максименко направили на работу в базовую столовую. О молодом коке скоро пошла добрая слава. И хотя продукты отпускались те же, что и раньше, и норма была прежней, качество пищи стало лучше. Николаю было приятно слышать, когда его хвалили подводники, и особенно Петрович. Старый кок хотя редко, но захаживал к своему бывшему ученику.

Хорошо шли дела у Максименко на камбузе. Но отличился он в походе. Кто-то сказал командованию, что Максименко страстно хочет сходить в море. Поход был тяжелый и длительный, но молодой кок великолепно справился со своими обязанностями. О нем написали во флотской газете, наградили нагрудным знаком «Отличный повар» и назначили инструктором. Теперь коки подводных лодок проходили у Максименко практику. И если случалось, что кто-нибудь из них неуважительно отзывался о поварской специальности, Николай, подражая интонациям своего бывшего учителя Петровича, говорил:

— Любить надо свое дело. Пост у нас ответственнейший и боевой. Понимать надо!

И все же Максименко не переставал мечтать о море и корабле. Когда узнал, что одна из подводных лодок готовится к плаванию, защемило сердце. «А что, если пойти и чистосердечно рассказать командиру? — размышлял Николай. — Только разве отпустят!»

Неожиданно на камбуз зашел сам командир лодки. Кок даже просиял от радости.

— Не желали бы вы, товарищ Максименко, пойти с нами в море? — спросил офицер. — Нашего кока в госпиталь положили.

Счастье само шло к Николаю.

— Только об этом и мечтаю, — быстро отозвался кок и, подумав, добавил: — Только не отпустят. Я ведь инструктор.

— Раз вы согласны, об остальном позабочусь я. Сегодня адмирал подпишет приказ. Я с ним уже говорил, он не возражает. Так что готовьтесь.

В тот день Максименко особенно старательно трудился около плиты. Он уже видел себя в роли кока подводной лодки.

…«Противник», обнаружив корабль, много дней подряд преследует его, заставляет уходить на очень большую глубину. Экипаж устал. Не хватает воздуха. Кончилась электроэнергия в аккумуляторных батареях. А всплыть нельзя: наверху рыскают катера-охотники. Командир принял решение — лечь на грунт, выключить моторы и ждать. Он взглянул на камбуз и сказал: «Люди сильно утомлены, у них пропал аппетит. Надо что-то приготовить. Подумайте, Максименко». — «Я уже и придумал, и сготовил. Полагаю, всем понравится. Прошу снять пробу». Он подает командиру тарелку с супом и смотрит — нравится ли. Офицер отведал. Съел все, попросил добавки, а потом сказал: «Молодец. Вкусно. Раздавайте обед». А потом в «Боевом листке» стихи появятся:

Вечером Максименко уже точно знал, что приказ подписан. А рано утром Николай быстро спустился по каменной лестнице к пирсу. Лодки, словно близнецы, прижались бортами друг к другу. Отыскал свою. Поздоровался с вахтенным, с боцманом Николаем Лавренко.

— Бог кулинарии прибыл. Можно и с якоря сниматься, — пошутил боцман.