Читать онлайн «Плеханов». Страница 71

На заявлении Плеханова о выходе из редакции и Совета партии, опубликованном в «Искре», стоит дата — 29 мая 1905 года. Этим кончается полуторагодовой период непосредственного сотрудничества Плеханова с Мартовым, П. Аксельродом, Потресовым и другими, хотя и не кончается его меньшевизм, в котором он занимал «особую позицию». Разойдясь с лидерами меньшевиков, Плеханов продолжал выступать против большевиков. Теперь Плеханов часто пишет и говорит, что он стоит «вне фракций», что его взгляды остались такими же, какими были во времена группы «Освобождение труда». «Кто в самом деле интересуется моей литературной деятельностью, — а я прежде всего литератор, — тот знает, что мое миросозерцание остается неизменным с тех пор, как я сделался марксистом в начале восьмидесятых годов прошлого века… — писал он. — Что же касается, в частности, моих тактических взглядов, то и они остаются неизменными с того времени, как вышли в свет главные издания группы «Освобождение труда». Это утверждение Плеханова спорно и во многом неверно. Если в философско-мировоззренческих вопросах Плеханов и в период после 1903 года оставался в основном на позициях диалектического и исторического материализма, хотя и допускал серьезные ошибки, то в вопросах политики и тактики он в период своего меньшевистского грехопадения во многом отошел от революционных марксистских позиций. Иногда по вопросам стратегии и тактики партии он поддерживал большевиков, например в борьбе с ликвидаторами, но главным образом держался меньшевистской линии, не замечая неудобства, ложности такого «сидения между двух стульев».

Из суждений Плеханова видны причины, приведшие в конце концов его к политической трагедии. Однобокое увлечение литературной, чисто теоретической деятельностью, недооценка практической, организационной и политической работы в массах, присущие Плеханову, как я многим другим лидерам партий II Интернационала, мешали ему стать политическим вождем российского пролетариата. Пагубно сказалась и долголетняя оторванность от революционного движения в России. Плеханов нередко ошибочно представлял характер движущих сил русской революции (преувеличение роли либеральной буржуазии в революции, непонимание значения союза рабочего класса и крестьянства и т. д.), некритически относился к опыту и догматическим взглядам лидеров социал-демократических партий Запада (особенно германской социал-демократии), которые все в большей мере оказывались под влиянием оппортунизма.

П. Н. Лепешинский писал о Плеханове: «Его огромному диалектическому уму не хватало живых впечатлений от той российской действительности, которая выявлялась в процессе быстрого роста в России капитализма в 90-х и последующих годах со всеми последствиями этого обстоятельства. Пока факты этой действительности укладывались в рамках схем марксистской теории развития, великолепный марксист Плеханов был на высоте своей задачи пролетарского «учителя жизни». Когда же жизнь бесконечно осложнилась и для правильно функционирующей диалектической мысли пролетарского вождя данной страны живые, непосредственные впечатления от этой сложной жизни были столь же необходимы, как нища для организма, Плеханов как раз оказался слаб в этом отношении. И это, конечно, не его вина, а его беда — великий трагизм его жизни».

Вынужденный долголетний отрыв от русской действительности, ориентация на традиционные формы и методы западноевропейского рабочего движения мешали ему видеть новые формы революционной борьбы пролетариата в России и других странах мира, правильно оценить принципиально новые процессы в общественной жизни. К этому прибавилась еще длительная болезнь, изнурявшая его силы и затруднявшая живое общение с революционными деятелями. Плеханов, который неоднократно писал о творческом характере марксизма и в ряде своих работ предшествующего периода разрабатывал положения марксистской теории, не мог пойти дальше, не мог отказаться от устаревших положений и выводов II Интернационала, развить марксистское учение применительно к условиям новой эпохи, к новым требованиям революционной борьбы.

Плеханов внимательно следил за экономической литературой, раскрывающей процесс развития монополий, и писал о влиянии этого развития на экономику и политику капиталистических государств, на взаимоотношения пролетариата и предпринимателей. Еще в 1900 году Плеханов написал предисловие к русскому переводу брошюры английского экономиста Генри В. Макрости «Рост монополий в английской промышленности». В этом предисловии Плеханов высказывает мысль о том, что монополии являются не случайным фактом, а закономерностью предшествующего этапа капитализма, его «естественным и неизбежным плодом», подчеркивает, что развитие монополий усиливает эксплуатацию пролетариата. Он критикует точку зрения буржуазных экономистов, утверждавших, что монополии поведут к улучшению взаимоотношений между работодателями и рабочими. Однако у Плеханова ни в то время, ни позднее не было работ, в которых он проанализировал бы переход домонополистического капитализма в стадию империализма. Он не понял характер этой новой эпохи, не раскрыл сущности империализма, не признал возможности и необходимости победы социалистической революции первоначально в нескольких или даже в одной отдельно взятой стране, особенно такой, как Россия.

Ленину принадлежит великая заслуга раскрытия экономических, социальных, политических особенностей империалистической стадии капитализма, законов его развития. Именно исходя из этих особенностей, Ленин сделал вывод о необходимости изменения стратегии и тактики партии пролетариата в XX веке по сравнению с тактикой эпохи домонополистического капитализма. Творчески развивая марксизм, Ленин по-новому поставил вопрос о движущих силах революции в России, о гегемонии пролетариата в демократической революции, о возможности и необходимости победы социалистической революции первоначально в одной стране.

Плеханов же в своих статьях в период революции 1905–1907 годов исходил из устаревшей схемы революции, принятой теоретиками II Интернационала.

Он не раз признавал, что пролетариат — решающая сила не только социалистической, но и буржуазной революции. Но от правильного решения этого коренного вопроса в период группы «Освобождение труда» и старой «Искры» Плеханов отступил после 1903 года и призывал социал-демократов к ошибочной тактике. Ошибка его заключалась в неверной трактовке вопроса о гегемонии пролетариата в революции и о его союзниках.

Плеханов понимал значение привлечения крестьянства на сторону революции. Рассказывая о крестьянских бунтах, он подчеркивал: «…мы сделали бы страшную, непоправимую ошибку, если бы остались равнодушны к начинающемуся теперь революционному движению в деревне. Как партия пролетариата, как представители самого революционного класса в нынешней России, мы обязаны поддерживать это движение, как обязаны мы поддерживать всякое прогрессивное движение, направляющееся против существующего у нас порядка вещей» (I—XIII, 247).