Читать онлайн «Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории». Страница 222

967

О связи сохранения мягких бюджетных ограничений, финансовой нестабильности и слабости стимулов к перераспределению ресурсов в пользу экономически эффективных предприятий и видов деятельности в России в первые годы реформ см.: Litwack J., Qian Y. Balanced or Unbalanced Development: Special Economic Zones as Catalysts for Transition // Journal of Comparative Economics. 1998. Vol. 26 (1). P. 117–141; Roland G. Transition and Economics: Politics, Markets and Firms. Cambridge, Massachusetts: MIT Press, 2000. P. 213–215.

* Предварительная оценка.

* По данным ВВП за 2003 год. ** До 1997 года включительно по четырем отраслям.

В июне 1992 года Верховный Совет России в течение нескольких минут проголосовал за удвоение расходов федерального бюджета. “Принято предложение постоянных комиссий палат комитетов Верховного Совета России об увеличении расходов республиканского бюджета Российской Федерации на 1992 год в сумме 334,2  , в том числе по бюджету текущих расходов – 130,3  , бюджету развития – 203,9   за счет дополнительной мобилизации доходов в бюджетную систему Российской Федерации…” (см.: Российская газета. 1992. 18 июля). О механизме развития финансового кризиса в Болгарии см.: Economic Surveys of Bulgaria. P.: OECD, 1999.

Schumpeter J. A. Capitalism, Socialism and Democracy. New York: Harper & Brothers Publishers, 1950. P. 81.

Я. Корнаи, описывая специфику трансформационной рецессии по отношению к обычным рецессиям в рыночных экономиках, обращает внимание на две ее специфические характеристики: необходимость перехода от рынка продавца к рынку покупателя и внедрение жестких бюджетных ограничений (см.: Kornai J. Transformational Recession: The Main Causes // Journal of Comparative Economics. 1994. Vol. 19. P. 39–63). О. Бланшар определяет ключевые процессы постсоциалистического перехода как сочетание двух элементов: перераспределения ресурсов со старых на новые виды экономической деятельности (закрытие предприятий, их банкротство, сочетаемое с созданием новых предприятий) и реструктуризации выживающих фирм (рационализация, изменение структуры производства и новые инвестиции) (см.: Blanchard O. The Economics of Transition in Eastern Europe. Oxford: Clarendon Press, 1997). О факторах, обусловливающих падение производства на ранних стадиях постсоциалистического перехода, их связи с необходимостью изменения структуры производства, укоренением жестких бюджетных ограничений, ориентацией производства на платежеспособный спрос, см.: Havrylyshyn O., Izvorski I., Rooden R. V. Recovery and Growth in Transition Economies 1990–1997: A Stylized Regression Analysis // IMF Working Paper. WP 98/141. September 1998. P. 10–13.

О комплиментарных для действующей власти объяснениях причин восстановления экономического роста в России см.: Федоренко Н. Россия на рубеже веков. М.: Экономика, 2003. С. 54–57.

Berglof E., Kunov A., Shvets J., Yudaeva K. The New Political Economy of Russia. London: The MIT Press, 2003; Gaddy C. G. Has Russia Entered a Period of Sustainable Economic Growth? // Kuchins A. C. (ed.). Russia After the Fall. Washington, D. C.: Carnegie Endowment for International Peace; [distributor] Brookings Institution Press, 2002. P. 125–144; Ellman M. The Russian Economy under El’tsin // Europe – Asia Studies. 2000. Vol. 52 (8). P. 1421; Ослунд А. Строительство капитализма: Рыночная трансформация стран бывшего советского блока / Под ред. И. М. Осадчей. С. 37. Надо заметить, что сама ссылка на девальвацию рубля как на фактор экономического роста предполагает, что рыночные стимулы в российской экономике начали работать.

Л. Арон обратил внимание на то, что процессы постсоциалистического перехода в подавляющем большинстве стран Восточной Европы и на постсоветском пространстве обычно изучаются в сравнительном контексте, на фоне событий, протекающих в других постсоциалистических странах. Россия же из-за ее размеров чаще всего рассматривается отдельно (см.: Aron L. Structure and Context in the Study of Post-Soviet Russia: Several Empirical Generalizations in Search of a Theory // Russian outlook. January 1. 2001). Об этом же пишет П. Сутела (см.: Sutela P. The Russian Market Economy. Helsinki: Kikimora Publications, 2003. P. 7, 8).

Разумеется, можно попытаться связать рост ВВП на всем постсоветском пространстве в 1999–2003 годах с растущими ценами на российскую, казахстанскую и азербайджанскую нефть, стимулировавшими увеличение экспорта в эти страны из других государств СНГ, но это противоречит фактам – продолжающемуся снижению доли России и других нефтедобывающих стран во внешней торговле стран Содружества, не являющихся экспортерами нефти (см.: Havrylyshyn O. Transformation of Post-Communist Societies: What Happened Why it Happened and What Next? Неопубликованная рукопись, любезно предоставленная автором).

Исключением была приостановка роста производства в Киргизии в 2002 году. Природная катастрофа на несколько месяцев парализовала работу крупнейшего золотодобывающего предприятия. В 2003 году экономический рост восстановился.

Долларов США за единицу национальной валюты.

К наиболее интересным работам, посвященным анализу постсоциалистического спада производства и последующего восстановления роста, можно отнести: De Melo M., Denizer C., Gelb A. From Plan to Market: Patterns of Transition // Blejer M. I., Skreb M. (eds.). Macroeconomic Stabilization in Transition Economies. Cambridge: Cambridge University Press, 1997. P. 17–72; Berg A., Borensztein E., Sahay R., Zettelmeyer J. The Evolution of Output in Transition Economies: Explaining the Differences // IMF Working Paper. WP 99/73. 1999; Havrylyshyn O., Wolf T. Growth in Transition Countries. 1991–1998. The Main Lessons. Paper Presented at the Conference “A Decade of Transition”, International Monetary Fund. Washington, D. C. February 1–3, 1999; Ослунд А. Строительство капитализма: Рыночная трансформация стран бывшего советского блока / Под ред. И. М. Осадчей. М.: Логос, 2003.

Понятие совокупной факторной продуктивности (англ. – Total Factor Productivity) определяется как отношение совокупного выпуска к совокупным затратам. Рост совокупной факторной продуктивности (или выпуска на единицу затрат) связывают с ростом эффективности, обусловленным техническим прогрессом и лучшей организацией производства.

Факторы экономического роста российской экономики: Научные труды. № 70Р. М.: ИЭПП, 2003. С. 66, 138.

Громан В. О некоторых закономерностях, эмпирически обнаруживаемых в нашем народном хозяйстве // Плановое хозяйство. 1925. № 1, 2. Ту же проблему активно разрабатывал В. Базаров (см.: Базаров В. О “восстановительных процессах” вообще и об “эмиссионных возможностях” в частности // Экономическое обозрение. 1925. № 1; Он же. Перспективы нашего народнохозяйственного развития на 1925/26 год). К дискуссии этих авторов о восстановительном росте возвращается в своей работе В. Мау (см.: Мау В. Реформы и догмы: 1914–1929. М.: Дело, 1993).