Читать онлайн «Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории». Страница 204

725

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. М.: Госполитиздат, 1962. С. 445.

“Предоставленный своим собственным силам рабочий класс России будет неизбежно раздавлен контрреволюцией в тот момент, когда крестьянство отвернется от него. Ему ничего другого не останется, как связать судьбу своего политического господства и, следовательно, судьбу всей российской революции с судьбой социалистической революции в Европе” (см.: Троцкий Л. Д. Итоги и перспективы // Троцкий Л. Д. Перманентная революция. Cambridge, MA: Iskra Research, 1995. Р. 176). А. А. Иоффе в своем предсмертном письме Л. Д. Троцкому пишет:

“Вы политически всегда были правы начиная с 1905 года, и я неоднократно Вам заявлял, что собственными ушами слышал, как Ленин признавал, что и в 1905 году не он, а Вы были правы. Перед смертью не лгут, и я еще раз повторяю Вам это теперь” (см.: Иоффе А. А. Предсмертное письмо Л. Д. Троцкому от 16 ноября 1927 г. // Иоффе Н. Мой отец А. А. Иоффе: Воспоминания, документы и материалы. С. 111). Концепция Троцкого формировалась под сильным влиянием Парвуса (см.: Парвус. Россия и революция. СПб.: Изд-во Н. Глаголева, 1910). Л. Троцкий говорил, что работы Парвуса превратили для него “завоевание власти пролетариатом из астрономической (конечной) цели в практическую задачу нашего времени” (см.: Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Т. 1. М., 1990. С. 193).

Троцкий Л. Д. Перманентная революция. C. 300; Люксембург Р. О социализме и русской революции: избранные статьи, речи, письма. М: Политиздат, 1991. P. 92, 134, 135. Выступая на IV съезде РСДРП, Ленин утверждает, что в случае победы революции в России “единственная гарантия от реставрации – социалистический переворот на Западе” (см.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 10. М.: Госполитиздат, 1967. С. 362).

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. М.: Госполитиздат, 1962. С. 10, 97, 252; Т. 38. С. 306; Т. 41. С. 47, 48.

Кубинская революция 1959 года первоначально не была социалистической по содержанию, ее лидеры не ставили задачи демонтажа капитализма и построения социализма. Речь шла о свержении коррумпированного авторитарного режима и земельной реформе. Лишь впоследствии под влиянием нарастающей конфронтации с США и вынужденного сближения с СССР политическая риторика и практика стали социалистическими. Разумеется, и по этому вопросу в литературе существует дискуссия. Есть авторы, доказывающие, что, хотя Ф. Кастро не высказывал открыто в 1950‑х годах марксистских взглядов, его целью с самого начала было построение социализма на Кубе. Однако в таких построениях слишком много произвольных допущений, чтобы они могли быть убедительны. Подробное изучение доступных и достоверных источников по этому вопросу такие гипотезы не подтверждает (см.: Cordova E. Castro and the Cuban Labor Movement. Lanham; New York; London: University Press of America, 1987).

* По России данные за 1913 год.

Буржен Ж. История коммуны. Л.: Прибой, 1926; Браславский И. История Парижской коммуны 1871 г. М.: Новая Москва, 1925; Mitchell A. Revolution in Bavaria 1918–1919. The Eisner Regime and the Soviet Republic. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1965; Немеш Д. Венгрия в годы контрреволюции 1919–1921. М.: Прогресс, 1964; Buckley H. Life and Death of the Spanish Republic. London: Hamish Hamilton, 1940.

Пример событий, в ходе которых разделяющие марксистскую идеологию и ориентированные на построение социализма политические силы были близки к захвату власти в условиях, не соответствующих этим критериям, – революция 1974–1976 годов в Португалии (душевой ВВП в международных долларах 1990 года – 7324, доля занятых в сельском хозяйстве – 30 %). То, что, несмотря на дезорганизацию, связанную с крахом авторитарного режима, им это не удалось сделать, – подтверждение того, что время подобных экспериментов прошло. О революции в Португалии cм.: Ferreira H. G., Marshall M. W. Portugal’s Revolution: Te n Years On. Cambridge: Cambridge University Press, 1986; Rady D. L. Fascism and Resistance in Portugal: Communists, Liberals and Military Dissidents in the Opposition to Salazar, 1941–1974. Manchester: Manchester University Press, 1988; Porch D. The Portuguese Armed Forces and the Revolution. London; Stanford: Croom Helm / Hoover Institution Press, 1977.

* Данные по Германии.

Куба и здесь очевидное исключение.

К. Маркс хорошо понимал значение позиции крестьянства для судьбы Парижской коммуны, необходимость учета интересов крестьян для обеспечения ее победы (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 17. М.: Госполитиздат, 1960. С. 348, 359, 555, 557, 565). Но его надеждам не суждено было сбыться. А. Молок, один из советских исследователей Парижской коммуны, писал: “Парижская коммуна 1871 года, эта первая революция, совершенная пролетариатом, погибла именно потому, что не смогла привлечь на свою сторону крестьянские массы Франции, которые позволили и помогли буржуазии задушить восставший город”. И далее:

“Деревня послала в Собрание заведомых монархистов (легитимистов, орлеанистов и даже бонапартистов), прикрывавших свои реакционные вожделения столь приятным крестьянскому сердцу лозунгом «мира во что бы то ни стало». В Национальном собрании на 750 депутатов оказалось 450 монархистов, из них два принца орлеанского дома. Нетрудно было предвидеть, на чью сторону станет крестьянство в назревающем конфликте между пролетарским Парижем и буржуазно-помещичьей палатой в Версале” (см.: Молок А. Парижская коммуна и крестьянство: проб лема смычки города и деревни в революцию 1871 года. М.; Л.: Госиздат, 1925. С. 5, 24, 25).

Еще один из советских исследователей истории Парижской коммуны, И. Браславский, с нескрываемым раздражением пишет о неготовности французских крестьян, получивших после революции 1789 года землю, поддержать коммунаров в их социалистических экспериментах. “Крестьянство, протоптавшее дорогу империи, давшее Наполеону III большинство во время знаменитого плебисцита, пославшее затем, после переворота 4 сентября 1870 г., 400 монархистов, было совершенно далеко от мысли поддержать Парижскую коммуну и ее программу подлинной демократической и социальной республики. Получив после революции 1789 года землю, крестьянство крепко держалось за нее. Отныне революции, восстания и мятежи были для мелко-собственнического французского крестьянина страшным признаком нарушения его прав на свою собственность, и он их боялся” (см.: Браславский И. История Парижской коммуны 1871 г. М.: Новая Москва, 1925. С. 76, 77).