Читать онлайн «Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории». Страница 187

390

“…Горные хребты – это естественные крепости, каменистая почва которых дает мало средств к существованию, но которые взамен предоставляют все возможности для сокрытия добычи и спасения от преследователей, всегда были и будут пристанищем воинственных племен… Горец отправляется в поход, как на охоту, и добыча, которую он захватывает с риском для жизни, есть плата за его усилия и является предметом его гордости и стимулом к дальнейшим действиям. Намерение убедить горца, который наподобие орла видит в девственной природе лишь добычу и врагов, что разбой – это постыдный порок, равноценно желанию укусить Луну” (см.: Бларамберг И. Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа. С. 27, 28).

Еще ученый античного периода Страбон обращал внимание на полиэтничность горцев Кавказа: “Все они говорят на разных языках, так как живут врозь и замкнуто в силу своей гордости и дикости” (см.: Страбон. География. М.: Ладомир, 1994. С. 472 (XI. Гл. II, 16)). Султан Бабур, сообщающий о своих впечатлениях от общения с афганскими горцами, говорит, что “такого разнообразия племен и различия языков не известно ни в одном другом вилайете” (см.: Бабернамэ, или Записки Султана Бабера. Казань, 1857. С. 161). (Вилайет – основная административно-территориальная единица в некоторых странах Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока. – Прим. ред.)

О набегах кочевников‑горцев в истории Ближнего Востока см.: Першиц А. И., Шнирельман В. А. Война и мир в ранней истории человечества. Т. 2. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 1994. С. 152; Twitchett D., Loewe M. (eds.). The Cambridge History of China. Vol. 1. The Chin and Han Empires, 221 B. C. – A. D. 220. Cambridge: Cambridge University Press, 1986. P. 335. О грабителях по призванию – горцах острова Хайнань см.: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 3: Время мира. М.: Прогресс, 1992. С. 34.

Впрочем, горский уклад жизни и степное, кочевое скотоводство иногда тесно переплетались. В отличие от арабов, которые не сумели освоить яйлажное скотоводство и потому не освоили предгорья и горы, тюрки сумели сочетать скотоводство в степях и полупустынях с горским образом жизни (см.: Holt P. M., col1_1, Lewis B. (eds.). The Cambridge History of Islam. Vol. 2B. Islamic Society and Civilization. Cambridge: Cambridge University Press, 2000. P. 448–452).

Diamond J. M. Guns, Germs and Steel: The Fates of Human Societies. New York; London: W. W. Norton & Company, 1997.

Cohen M. N., Armelagos G. I. (eds.). Paleopathology at the Origins of Agriculture. New York: Academic Press, 1984.

См.: Шнирельман В. А. Возникновение производящего хозяйства. М.: Наука, 1989. С. 395.

Слово “конь” индоевропейского происхождения. Это относится к древнеиндийскому, древнеиранскому, греческому, фракийскому, латинскому, кельтскому и другим индоевропейским языкам. Среди всех индоариев был распространен культ коня (см.: Ковалевская В. Б. Конь и всадник. Пути и судьбы. М.: Наука, 1977. С. 29; Абаев В. И. К вопросу о прародине и древнейших миграциях индоиранских народов // Древний Восток и античный мир. М., 1972; Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. М., 1974). Связь передвижения индоариев с навыками управления лошадьми и колесницами впервые была отмечена Б. Грозны в работе: Hrozny B. L’entrainement des chevaux chez les anciens Indo-Européens d’aprés un texte mitannien-hittite provenants du 14 siécle av. I. Ch. // Archiv orientalni, Journal of the Czechoslovak Oriental Institute. Prague. Vol. III. № 2. 1931.

См.: Варрон, Катон, Колумелла, Плиний. О сельском хозяйстве. М.; Л.: Сельхозиздат, 1957. С. 120–125.

См.: Жданко Г. А. Проблемы полуоседлого населения в истории Средней Азии и Казахстана // Советская этнография. 1961. № 2; Шнирельман В. А. Происхождение скотоводства (культурно-историческая проблема). М.: Наука, 1980. С. 216.

В целом в Евразии переход к производящему хозяйству шел через создание комплексных сообществ, включающих земледелие и разведение скота и оседлый образ жизни. Лишь постепенно в ряде приспособленных для интенсивного образа жизни регионов усиливается специализация на скотоводстве, происходит переход к кочевничеству (см.: Cosmo N. Ancient China and its Enemies. The Rise of Nomadic Power in East Asian History. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. P. 22–24).

См.: Марков Г. Е. Кочевники Азии. Структура хозяйства и общественная организация. М., 1976. С. 14–18, 30.

Андрианов Б. В. Неоседлое население мира. М., 1985. С. 15. О процессе дифференциации производящего хозяйства на оседлые группы, специализирующиеся на земледелии, и подвижные, специализирующиеся на скотоводстве, см. также: Массон В. М. Экономика и социальный строй древних обществ (в свете данных археологии). Л., 1976. С. 61.

Наиболее ранние документы, сообщающие о верховой езде на лошадях, происходят из Передней Азии и относятся к первой половине 2‑го тысячелетия н. э. (см.: Ковалевская В. Конь и всадник. Пути и судьбы. М., 1977. С. 35, 36). Классические работы, посвященные истории одомашнивания лошади, принадлежат перу В. О. Ковалевского (см.: Ковалевский В. О. Палеонтология лошадей. М., 1948; Он же. Собрание научных трудов. Т. 1. М., 1950; Т. 2. М., 1956). Транспортное использование верблюдов, по дошедшим до нас данным, начинается с конца 3‑го тысячелетия до н. э. (см.: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1975. P. 66, 67).

О распространении кочевой животноводческой культуры в Евразии от Маньчжурии до Дуная со 2‑го тысячелетия н. э. см.: Cosmo N. Ancient China and its Enemies. The Rise of Nomadic Power in East Asian History. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. P. 14. Историки делают различие между народами, ведущими собственно кочевое хозяйство, где со стадами мигрирует все население, и пастушескими народами, в которых со стадами мигрируют пастухи, а остальная часть сообщества живет оседло. С точки зрения характеристик кочевого общества это различие не имеет принципиального значения. И там, и там основные производственные и военные функции слиты воедино (см.: Першиц А. И. Война и мир в ранней истории человечества. Т. 2. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 1994. C. 132).

“Свинья никогда и ни при каких обстоятельствах не была животным, разводимым кочевником. Последнее объясняется неспособностью к передвижению поросят в течение долгого времени после появления их на свет” (см.: Руденко С. И. Материалы по отделению этнографии. Ч. 1: Доклады за 1958–1961 гг. Л., 1961. С. 4). Возможно, в этом основа жесткого табуирования потребления мяса свиньи в пищу у пастушеских народов.