Читать онлайн «Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями)». Страница 77

— При многообразии комитетов и служб невозможно исправить ситуацию, не поставив управление на прямую, откровенную основу. — Маршалл не отличался красноречием, но был настолько искренним в своем стремлении, что его слова захватывали внимание. — Убежден, что должен быть один командующий всем театром военных действий — в воздухе, на земле, на море.

Взаимодействия, однако, недостаточно, — человеческая природа такова, что местные командиры не отдадут свои войска под командование другой службы. Маршалл был готов пойти на крайность.

Он имел особую причину для эмоциональной речи: все еще переживал короткое недоразумение с президентом. Этим утром ему сообщили, что накануне Рождества главнокомандующий беззаботно обсуждал с Черчиллем возможность подчинения англичанам американских сил, предназначенных Макартуру, если их не удастся перебросить в Тихоокеанский регион. Когда Маршалл и его коллеги сообщили об этом Стимсону, министра настолько разъярила угроза потерять резервы для Макартура, что он пригрозил в телефонном разговоре с Гопкинсом уйти в отставку, если президент будет настаивать на решении вопроса именно этим способом. Гопкинс передал содержание разговора Рузвельту и Черчиллю; оба отрицали, что достигли такого соглашения, но Стимсон процитировал протокол беседы, сделанный в тот вечер британским секретарем. Эпизод еще более укрепил Маршалла в мнении, что только единым командованием будет обеспечено правильное планирование и управление.

Подобный способ ведения дел не особенно нравился Рузвельту. Не случайно он не производил серьезных изменений в своей собственной команде. В 1939 году он подчинил Белому дому сформированный в давние времена Объединенный совет армии и флота, но предпочитал неофициальное общение и часто встречался с каждым из своих военачальников отдельно. Британских гостей президента поразила организация Верховного командования вооруженными силами в США. «У них не бывает регулярных заседаний начальников штабов, — писал Дилл домой Бруку, — а если они встречаются, то не ведется никаких протоколов заседаний. Нет единого военного планирования, специалистов и исполнительного органа для этого...» Простое информирование президента превращается в проблему. «Иногда он встречается с начальниками штабов, но опять же протоколов встреч не ведется. Не проводится таких мероприятий, как заседания администрации по рассмотрению военных вопросов... Вся организация управления в целом стоит на уровне эпохи Джорджа Вашингтона...»

Впрочем, в условиях войны Рузвельт пожелал изменить методы управления — по крайней мере на театре войны, отстоявшем на 8 тысяч миль от страны. Он поддержал конкретное предложение Маршалла: подчинить объединенные морские, сухопутные и военно-воздушные силы в юго-западной части Тихого океана — американские, британские, голландские, австралийские — одному военачальнику и союзному штабу. В необъятный театр войны вошли не только Ост-Индия, Малайя, Филиппины, Новая Гвинея и Бирма, но также Новая Англия, Соломоновы острова, Фиджи и Самоа. Маршалл получил ворчливую поддержку Нокса и ряда адмиралов. Главное препятствие тут исходило от англичан, и Рузвельт попытался это нейтрализовать.

— Не спешите отвергать предложение, которое сделает президент, — говорил Гопкинс Черчиллю, — до того как узнаете имя командующего, которого мы имеем в виду.

Это был Уэвелл. Черчилль сомневался, что управлять военными операциями на столь обширном пространстве сумеет единое командование. Некоторые представители его штаба интересовались, не отведена ли Уэвеллу роль британского козла отпущения. Но, поддавшись силе убеждения Рузвельта и Маршалла, поддержанных в самый подходящий момент Бивербруком, Черчилль согласился на новое командование и командующего.

Этот шаг, в свою очередь, предполагал более сложное решение относительно структуры Верховного командования. Кому станет докладывать командующий объединенными силами четырех стран? Англичане предложили раздельные комитеты начальников штабов: каждый выполняет свои функции в Вашингтоне и Лондоне и укомплектовывается соответственно голландцами, австралийцами и новозеландцами. Поколебавшись, Рузвельт отверг этот проект и предложил американским и британским штабам встречаться в Вашингтоне и докладывать по очереди президенту и премьер-министру и консультировать другие страны, «если это желательно». Рузвельта не смущало, что у него нет начальников объединенных штабов в английском стиле и он не располагает начальником штаба ВВС, как существует командующий Королевскими ВВС. Он просто создал американский компонент объединенного состава начальников штабов — Объединенный комитет начальников штабов ВС США, состоявший из Маршалла, Кинга (закаленного, старого морского волка, призванного заменить Старка на посту начальника штаба ВМС) и генерала Генри X. (Хэп) Арнолда (чье добродушие прикрывало организационный талант). В такой довольно несовременной манере были сформированы союзные и американские командные структуры.

«Американцы настояли на своем, и теперь война будет вестись из Вашингтона, — писал личный врач Черчилля сэр Чарлз Вильсон (позднее лорд Моран), несомненно отражая мнение британского руководства, — но у них вряд ли хватит мудрости обойтись с нами столь бесцеремонно в будущем». Черчилль милостиво принял это решение, в основном из-за большого доверия к Рузвельту, Маршаллу и Гопкинсу.

В эти дни продолжительных совещаний в Вашингтоне и становившегося все более жестоким конфликта в Тихоокеанском регионе президент продолжал работать над текстом Декларации единства союзников. Он обнаружил, что попытка добиться от многочисленных союзников простого совместного заявления чревата ловушками. Одну из них представлял собой пункт о «свободе религии». Президент не упомянул о религии в Атлантической хартии (позднее сожалел об этом), но поразительно то, что он исключил такое упоминание и из проекта рождественского документа, который готовил с Черчиллем. Гопкинс посоветовал президенту включить пункт о религии в документ, но это потребовало согласования с русскими. Как раз прилетел Литвинов, — возможно, он мог бы помочь.

Старый большевик пережил и взлеты, и падения с тех славных дней 1933 года, когда обсуждал с Рузвельтом вопрос о признании СССР Соединенными Штатами. Отстраненный от дипломатической службы Сталиным в период заключения германо-советского пакта в 1939 году, многолетний приверженец борьбы за создание системы коллективной безопасности, он почти исчез из политической жизни, с тем чтобы воспрянуть после того, как Вашингтон и Москва стали вынужденно сотрудничать. Литвинов перелетел через Тихий океан, прибыв из своей разоренной войной столицы как раз накануне японской атаки на Пёрл-Харбор и приземлился в Вашингтоне, где все еще не было недостатка в сверкающих лимузинах, транспортных пробках, пище и политических партиях.