Читать онлайн «Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями)». Страница 213

Многие все еще любили президента и нуждались в нем. «Президент Рузвельт, пожалуйста, не бросайте нас в этом мире тревоги и печали. Теперь мы нуждаемся в вас более чем когда-либо. Всем сердцем верю, что Господь призвал вас в этот мир, с тем чтобы вы стали путеводной звездой...» Некоторые письма поступали от организованных групп. Рабочие сталелитейной промышленности (6100 человек) подписали петицию, которая гласила: «Мы знаем, что вы устали, — тем не менее мы не позволим вам уйти...» В немногих письмах затрагивались программы, проблемы, конкретные цели. Здесь снова разверзлась пропасть между великими целями войны и конкретными нуждами людей.

Во многих письмах, как от друзей, так и врагов, сквозила тревога за здоровье Рузвельта. Из Сан-Диего писали: «Я не верю в способность хорошей лошади работать до самой смерти — поэтому не пытайтесь нести на своих плечах весь мир». Женщина из Бруклина писала: «Вы сделали для страны много удивительного и прекрасного, это несомненно... Уйдите в отставку, удалитесь на покой в свой дом в штате Нью-Йорк и временами пользуйтесь плодами своих свершений». Авторы некоторых писем советовали президенту оставить свой пост и возглавить движение борьбы за мир.

Из Берлина тоже поступали послания. Едва начался год выборов, как Дуглас Чендлер, бывший газетчик Херста, который постоянно вел радиопередачи из Берлина под псевдонимом Пол Ревера, призвал соотечественников-американцев отказать в доверии предателю, шарлатану и инвалиду в Белом доме. Америку, говорил он, ожидает режим террора и, что еще хуже, инфляция. «Гоните этого субъекта из дома, который когда-то считался белым!» Адольф Гитлер проголосовал задолго до выборов.

Могло показаться, по крайней мере теоретически, что наиболее трудная роль в военное время выпала оппозиции. Вести дома выборную кампанию против администрации, руководящей военными операциями против противника за рубежом, агитировать и раскалывать страну, подвергать нападкам главнокомандующего — можно ожидать, что политики стремились бы уклониться от такого непопулярного предприятия. Но только не прагматичные соискатели президентского поста в Америке. Согласно неумолимому календарю американской политики наступил год выборов и, следовательно, пришло время отстранить от власти правящую партию, идет война или нет. В начале 1944 года великая старая партия воспрянула духом, несколько кандидатов от республиканской партии добивались выдвижения кандидатами на выборах.

Самый активный среди них — Уэнделл Уилки. Кандидат на выборах 1944 года не захотел уйти в тень после поражения. Поездки по свету, печатные работы, призывы к созданию сильной послевоенной глобальной организации, вдохновенные речи в защиту негров и других меньшинств, двусторонние обличения республиканцев конгресса и администрации Рузвельта привлекали к нему общественное внимание. Но к 1944 году он политик без партии. Его все еще проклинали республиканцы конгресса, он никогда не занимался созданием первичных организаций республиканцев, а организационная база, которую ему все-таки удалось создать, распалась за годы войны.

Уилки все еще производил сильное впечатление: крупный, плотного телосложения, густая грива волос, энергичная речь и резкие выпады против соперников. Но в его выступления уже закрадывались нотки отчаяния и разочарования. Он обличал реакционеров, консерваторов, фанатиков своей партии с еще большим ожесточением, чем расистов и реакционеров в стане демократов. Прозванный промышленниками «ведущим неблагодарным политиком Америки» по отношению к тем, кто помогал ему на выборах 1940 года, он с возмущением говорил в ответ:

— Не знаю, собираетесь вы поддерживать меня или нет, — мне наплевать. Во всяком случае, вы свора политических кредиторов.

Он требовал от республиканцев, чтобы они либо приняли его таким, каков он есть, либо оставили, — и многие ушли от него. Он говорил правду о режиме демократов (единоличное правление, стремление увековечить свое пребывание у власти), но его критике президентских демократов недоставало остроты и ярости.

В отличие от кратковременного участия на последнем этапе выборной кампании четыре года назад в 1944 году Уилки надеялся продемонстрировать свою популярность в ходе первичных выборов. Одержал скромную победу в Нью-Хэмпшире и затем окунулся в избирательную кампанию в Висконсине. Рассчитывал, что, если ему повезет в этом штате Среднего Запада, населенном американцами немецкого происхождения и подверженном изоляционистским традициям, он достигнет важного рубежа. Ежедневно в ходе изнурительной кампании в городах и округах Висконсина он обличал перед большими толпами избирателей своих врагов — «Чикаго трибюн», регламентацию жизни по нормам «нового курса», приспособленцев и соперников на выборах в своей партии. Его деятельность напоминала боксирование с воздухом — в этом штате никто из кандидатов на пост президента не соперничал с Уилки. Но его помощники надеялись на избрание делегатами на съезд республиканской партии от этого штата явного большинства своих сторонников, если не всех.

Итог первичных выборов в штате достаточно красноречив: Уилки не добился избрания ни одного своего кандидата. Его ведущая кандидатура оказалась четвертой по числу набранных голосов, уступив кандидатам Дьюи, Макартура и Гаролда Стассена. Ошеломленный и поверженный в уныние, Уилки заявил, что выбывает из предвыборной гонки. Надеется на помощь Среднего Запада, колыбели моральных устоев, в формировании нового руководства, сказал он толпе удивленных слушателей.

— Возможно, совесть Америки уснула и народ не готов к жертвам. Мне больно сознавать, сколько потребуется сделать моей партии, чтобы стать достойной своих традиций...

Рузвельт, знакомясь с результатами первичных выборов, испытывал смешанные чувства. Восхищался в определенной степени своим старым соперником, но и видел основания для беспокойства в связи с успехами двух других кандидатов предвыборной гонки.

Наиболее заметного из них, Дугласа Макартура, Рузвельт знал давно: однажды начальник штаба, ныне он стал подчиненным главнокомандующего. Президент больше не считал Макартура, как Хью Лонга десять лет назад, наиболее опасным соперником, но игнорировать генерала не мог. Макартур оставался любимцем республиканцев конгресса и прессы Херста — Маккормика — Паттерсона, с их приверженностью стратегии «приоритет Тихоокеанского региона», неоизоляционистскими тенденциями и враждебными «новому курсу» настроениями. Держась в стороне от общественной жизни, генерал давал понять в частном порядке, что готов участвовать в выборах. После того как к Макартуру проявил определенный интерес Ванденберг, генерал написал ему эмоциональное письмо, поведав, что хотел бы о многом рассказать Ванденбергу, «но мешают обстоятельства»; просил «мудрого покровительства» сенатора. Ободренная и воодушевленная поведением генерала, небольшая группа консервативных республиканцев, в том числе Ванденберг, издатель Фрэнк Ганнет, генерал Роберт Е. Вуд из Чикаго, бывший глава организации «Америка прежде всего», стали потихоньку подогревать амбиции Макартура. Генерал высказался определенно: он примет выдвижение кандидатом на выборах только по официальному приглашению; в противном случае останется в стороне от предвыборной борьбы и будет поддерживать контакты с республиканцами через посредников.