Читать онлайн «Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями)». Страница 184

Розенман страшно удивился: не говорить даже Бирнсу, Макнатту, Стимсону или Бернье — людям, которые работали над этой проблемой? Им тоже, подтвердил шеф: он не желает больше участвовать в спорах по этому вопросу.

— Хочу, чтобы об этом знали в данном кабинете только мы с тобой и Грейс.

Бирнс так возмутился, услышав об этих рекомендациях по радио, что, как рассказывал Розенман, вломился в кабинет президента и с обидой в голосе потребовал отставки. Рузвельт отговорил его. В такой же степени поразился и Стимсон, но пришел в такой восторг, что забыл возмутиться.

В начале 1944 года конгресс отнесся к законопроекту о трудовой и военной службе с такой же неприязнью, с какой обычно относился к предложениям, против которых возражали профсоюзы и бизнес. Между законодателями, чувствительными к экономическим неурядицам, и Стимсоном, усматривавшим моральный долг в принятии законопроекта, выходящего даже за пределы практических нужд войны, разверзлась пропасть. Закон о трудовой и военной службе связан с вопросом об ответственности, убеждал он конгрессменов:

— Он направлен на равномерное распространение принципов демократии и справедливости среди всего нашего населения...

Конгресс смотрел на это иначе; законопроект в комитете провалили. В конце концов Рузвельт занял позицию, близкую позиции Стимсона. Трудовая и военная повинность выше политики, убеждал он конгресс.

— Великая держава должна стремиться к великим целям.

Однако президент пришел к этой точке зрения слишком поздно, — он не склонил к ней членов администрации и потерпел неудачу в попытках убедить законодателей с Капитолийского холма.

Тем не менее первое, что делал президент по понедельникам утром, — это встречался с «Большой четверкой» конгресса — вице-президентом Уоллисом, спикером Рэйберном, лидером сенатского большинства Баркли, лидером большинства в палате представителей Маккормиком. Через несколько лет Баркли характеризовал эти встречи таким образом. Рузвельт сидит в своей просторной кровати красного дерева, рядом кипа документов. Он облачен в ветшающий купальный халат, с которым не желает расставаться, и попыхивает сигаретой через длинный, скошенный вверх мундштук из слоновой кости. Уоллис то словоохотлив, то молчалив. Рэйберн отпускает короткие проницательные замечания. Сам Баркли часто высказывается от имени всех лидеров Капитолийского холма.

В конце февраля 1944 года эти обычно дружеские переговоры приобрели резкий характер. С минувшего октября, когда Моргентау представил Комитету палаты представителей по способам и средствам финансирования жесткие предложения президента относительно государственных сборов, законопроект администрации проходил сквозь строй законодателей чаще всего черепашьим шагом. В фискальных комиссиях терпеливо заслушивались десятки заинтересованных представителей. Большая часть прессы в стране настроена против налоговой программы администрации. Среди населения, судя по опросам Института Гэллапа, отсутствовало единство мнений. Комитет по способам и средствам финансирования не только отверг программу министерства финансов, но даже запретил его сотрудникам присутствовать на своих заседаниях. Постепенно палата представителей приняла новый законопроект комитета, который позволял надеяться лишь на сумму сборов, едва достигавшую 2 миллиардов долларов. Сенат отложил рассмотрение законопроекта до следующей сессии. В январе президент предупредил: реалистичный закон о государственных сборах должен предусматривать взимание налогов со всех чрезмерных прибылей, как индивидуальных, так и корпоративных; законопроект о налогах, ожидающий решения своей судьбы, не отвечает этим требованиям. Не озаботившись предупреждением, сенат принял законопроект, который предусматривал увеличение налоговых сборов лишь частично и далеко отставал от общей суммы 10,5 миллиарда долларов, требуемой президентом. Законопроект, по мнению администрации, страдал несправедливыми статьями и предпочтениями корыстных интересов.

Рузвельт считал, что в сфере финансов конгресс играет с динамитом. Сотрудники министерства финансов подсчитали, что в 1944 финансовом году индивидуальные доходы поднимутся до 152 миллиардов долларов и количество товаров и услуг поглотит лишь 89 миллиардов из этой суммы. Этот разрыв налоговая ставка 1943 года должна уменьшить на 21 миллиард. Но оставался инфляционный зазор, 42 миллиарда, который угрожал бы стабилизационным программам страны. Сбережения в виде облигаций военного займа и прочие сбережения не позволяли надеяться на уменьшение этого зазора, достаточное для нейтрализации угрожающего роста доходов населения. Налоги оставались необходимым средством как государственных сборов, так и стабилизации экономики.

На совещаниях с «большой четверкой» конгресса президент высказал свое возмущение по поводу отношения законодателей к законопроекту о налогах. Все, кроме Уоллиса, настаивали, чтобы президент подписал законопроект в любом случае. Рузвельт сказал, что подумает. Через неделю он принял решение; к этому времени позиция администрации стала жестче. Первоначально Бирнс выступал за то, чтобы президент подписал законопроект на основании, похожем примерно на такую ситуацию: вы попросили у матери доллар, а она дала вам 10 центов; вы возвращаетесь и просите остальные 90 центов. Однако аргументы Винсона и Пола настроили Бирнса против подписания законопроекта. Моргентау мрачно заметил: пусть президент позволит законопроекту стать законом без своей подписи.

Когда Баркли с коллегами явился в следующий понедельник на совещание с президентом, тот уже имел при себе готовое негласное послание со своим вето на законопроект. Он зачитал его посетителям, хранившим молчание. Затем Баркли снова стал спорить с Рузвельтом на эту тему. Президент соглашался уступить в одном-двух вопросах, но был непреклонен в том, что считал уступками корыстным интересам. Лесной бизнес стал основной темой спора. Баркли доказывал, что за строительный лес должен взиматься налог с капитала, поскольку выращивание деревьев, пригодных в качестве пиломатериалов, занимает пятьдесят лет. Рузвельт сказал, что сам занимается лесоводством; бревна должны считаться урожаем и, следовательно, доходом от продажи.

— Отлично, господин президент, — продолжал Баркли, — совершенно очевидно, что вы собираетесь подвергнуть законопроект вето и дальнейший спор между нами бесполезен.

Удрученный Баркли, возвращаясь в Капитолий в автомобиле Уоллиса, не проронил ни слова. На следующий день его удрученность перешла в негодование: он познакомился с текстом президентского послания, обосновывающего вето, — внесены новые, резкие выражения.