Читать онлайн «Плавания капитана флота Федора Литке вокруг света и по Северному Ледовитому океану». Страница 184

Инструмент, которым насекаются узоры на теле, имеет вид топорика или, вернее, шляхты около 4 дюймов длиной, с иззубренным острием. Его наставляют на тело и ударяют по нему слегка палочкой, покуда он пробьет верхнюю кожицу, которую потом натирают или соком растений, или углем. Ноги и грудь покрываются прямыми, продольными чертами, что первым придает вид полосатых чулок, на руках же бывает много рыбок около дюйма длиной. Замечательно, что фигуры эти носят названия разных островов. Песенг имел на левой ноге выше колена несколько рыб и крючков, которые означали Лугунор и соседние группы, потом каждая линия на ноге и на руке имела название какого-нибудь острова, начиная от Фаунупей и до Пеллы. Когда он перечел все острова, осталось несколько черточек лишних, которые он назвал Манина (Манила), Уон, Саипан, а когда и этого не довольно было, то, смеясь, стал называть Ингресс, Руссиа и пр. Может быть, это обыкновение введено, чтобы легче сохранять в памяти острова своего архипелага. Это род географических четок.

Некоторые из нас заключили из этого, что островитяне имеют обыкновение насекать узоры на каждом острове, к которому случится пристать, и по последним называют и первые. Нас уверяли, что женщины испещряются с большим вкусом в местах, закрытых толом. На шее носят ожерелья из кокосовых ниток, или из колечек, сделанных из кокосовой скорлупы, или из раковин; иногда кусочки черепахи. В растянутые мочки ушей вставляют цветы, а иногда кусочки дерева дюйма два в поперечнике, выкрашенные желтой и черной краской. Некоторые тамолы отличаются китайским щегольством отращивать ногти больших пальцев.

От природы смуглый цвет лица делается неприятнее от натирания порошком оранжевого цвета, добываемым из корня растения. Порошок этот употребляют они точно так, как колоши охру и сажу. Некоторые натирают им один лоб, другие все лицо или только брови и т. д. Тамолы красят одни только ладони. Но вообще около них так много этой краски, что после получасовой с ними беседы, конечно, и руки, и платье, и белье будут ей запачканы.

От народа, пачкающего свое тело, вместо того чтобы мыть его, нельзя ожидать опрятности. Волосы их населены животными. Я не могу сказать решительно, лакомятся ли они ими, но, судя по некоторым ухваткам, думаю, что, если они и не такие отчаянные фтириофаги, как юаланцы, лакомство это не совсем им чуждо.

Пищу доставляют им кокосовые и хлебные деревья, корень таро и рыба. Из кокосовых орехов делают они некоторый род крошонки. Из сока, извлекаемого из самого дерева, приготовляют напиток, весьма полезный в то время года, когда плодов вообще бывает мало. Из кокосов и таро делают род каши, весьма невкусный. Хлебных деревьев на островах много, но плоды были при нас, кажется, не в поре, потому что мы получили один только плод печеный, мелкий и с зернами. Плоды эти заготовляют также впрок, квася в ямах. Скиснув, превращаются они в зловонное тесто, называемое пуро или гуро. Мне не случалось видеть, чтобы они ели плоды пандана. Солонина наша им не нравилась, но голубей и кур они ели с удовольствием. Первые водятся на острове только дикие, но последних жители приучают к домам, хотя в пищу, кажется, их и не употребляют. Мы нашли у них также собак и кошек. Последние называются «като», из чего явно следует, что или они сами вывезли их с Марианских островов, или испанцы завезли их к ним. Собаку называют «колак», слово, похожее на «галаго», малайское название этого животного, из чего до́лжно заключить, что оно вместе с человеком перешло туда из Азии, хотя виденная нами большая собака и казалась европейской породы.

Кроме пращи, чисто и со вкусом сплетенной из кокосовых волокон, не нашли мы между ними никакого оружия, – доказательство, что война не часто их посещает, если она им и не совсем неизвестна. Мы вовсе не видели каменных или из раковин сделанных топоров. Железо, путем торговли с другими островами получаемое, вытеснило это первоначальное орудие народов диких. Мы снабдили их на несколько лет железом, которое, кажется, начинало у них становиться редкостью; кроме одного большого ножа и нескольких топориков, не видали мы у них железа. Жители островов, не имеющих постоянного сношения с европейцами, едва ли выиграли, заменив камень железом, ибо, отвыкнув от первого и не всегда имея случай получить последнее, могут терпеть недостаток в необходимейших орудиях.

Всякие железные вещи брали они с жадностью, но охотнее всего топоры. Мы снабдили их и другими инструментами, показав употребление их, и, вероятно, они не обратят струга в топорик, как-тогожа. Огнивам и кремням, а также иголкам чрезвычайно радовались; много спрашивали точильных камней, которыми мы, к несчастью, не запаслись. Бусы и другие подобные безделицы почти никакой цены не имели в их глазах.

Станок, на котором изготовляются ткани из банановых и кокосовых волокон, почти во всем подобен юаланскому. Сами ткани уступают в тонкости и чистоте отделки юаланским и еще больше пыйнипетским. Они красятся обыкновенно в желтую, довольно непрочную краску.

Рыболовные орудия делают честь изобретательному их уму. Главнейшее из них устроено на основании наших мереж, чтобы впустить рыбу в запертное пространство и преградить ей выход. Это ящик, сплетенный из сухих прутиков и расщепленного бамбука, длиной от 2 до 3 футов, шириной от 1½ до 2 футов. Дно ящика плоско, а верх образует к одному концу сферический свод вышиной от основания около двух футов. Противоположный конец имеет отверстие около полуфута ширины и 9 дюймов в вышину, от которого внутрь садка на фут или больше идет канал, через который рыба удобно может входить в садок, удерживается же не только затруднением найти выход, но и несколькими веревочками, протянутыми поперек внутреннего устья, которые ее пугают. Эти ящики опускаются на дно моря, на глубину от 10 до 15 сажен. Их отыскивают после, глядя с лодки в воду, подымают особого рода якорями за прикрепленную к верху петельку и обыкновенно находят более или менее наполненными рыбой.

Они имеют также сети в виде больших кошелей, род кружки из листьев с ручкой, которой захватывают маленькую рыбу. Ловят также удочками и колют копьями, но не имеют неводов.

Лодки, на которых островитяне проводят половину своей жизни и совершают плавания, о каких финикияне и думать не смели, нашли мы, хотя не в таком совершенстве, как ожидали по преувеличенным рассказам прежних путешественников, однако вполне соответствующими своему назначению. Большие лодки, постройка которых стоит им непомерных трудов, берегут они, конечно, как драгоценность; мы весьма мало видели на воде лодок этого рода, большая часть сохраняется в особо устроенных шалашах.