Читать онлайн «Долг: первые 5000 лет истории». Страница 201

438

Сумма теологии 8.3.1.3: «Поскольку милость дается свободно, она исключает идею долга… Долг ни в коей мере не подразумевает, что Бог что-либо должен какому-либо другому существу».

Клаверо (Clavero 1986) усматривает в этом базовый конфликт вокруг природы договора и, как следствие, правовую основу человеческих отношений в европейской истории: ростовщичество и — шире — выгода осуждались, однако рента, основа феодальных отношений, никогда не оспаривалась.

«Что такое торговля, — писал Кассиодор (485–585), — если не желание продать дороже то, что можно купить дешевле? Купцы ненавистны потому, что, позабыв о Божественной справедливости, они больше обременяют свои товары ложью, чем берут их стоимость. Их Господь изгнал из храма со словами: “Не превращайте дом моего Отца в вертеп разбойников”» (цит. по: Langholm 1996:454).

Нельсон (Nelson 1949) полагал, что «Исключение» часто применялось к отношениям между христианами и евреями, однако Нунан (Noonan 1957:101–102) утверждает, что в основном оно применялось лишь «к еретикам и неверным, прежде всего к сарацинам», а некоторые считают, что даже к ним оно не применялось.

До 52 % с залогом, до 120 % без такового (Homer 1987:91).

Долговые тюрьмы, т. е. тюрьмы, предназначенные исключительно для содержания должников, появились в Англии лишь после 1263 года, но заточение в тюрьму должников имеет намного более долгую историю. Еврейских заимодавцев использовали прежде всего для того, чтобы превращать виртуальные, кредитные, деньги в монеты путем взимания семейного серебра с неплатежеспособных должников и его отправки на королевские монетные дворы. Они также овладели правами на многие земельные участки должников, большая часть из которых в конечном счете оказалась в руках баронов или монастырей (Singer 1964; Bowers 1983; Schofield & Mayhew 2002).

Роджер не называет имени жертвы; в некоторых позднейших версиях его называют Авраамом, в других — Исааком.

Или даже, если уж на то пошло, о фантазиях Ницше относительно того, что истоки правосудия лежат в нанесении увечий. Если первое было проекцией на евреев зверств, совершавшихся в отношении евреев, то Ницше писал в эпоху, когда тогдашних «дикарей» наказывали подобными пытками и увечьями, если они не уплачивали долги колониальным налоговым властям, из-за чего несколько позже разгорелся знаменитый скандал в Бельгийском Конго короля Леопольда.

Например, именно фирма из Кагора получила собственность английских евреев после изгнания последних в 1290 году. Впрочем, долгое время сами ломбардцы и кагорцы зависели от королевской милости и вряд ли находились в лучшем положении, чем евреи. Во Франции короли попеременно лишали собственности и изгоняли евреев и ломбардцев (Poliakov 1977:42).

Как я уже говорил, есть два вида получения богатства; один — через управление хозяйством, другой — через розничную торговлю: первый необходим и почетен, тогда как тот, что основан на обмене, справедливо осуждается; он противоестественен потому, что таким образом люди получают выгоду друг от друга. Самым ненавистным видом получения богатства с полным основанием является ростовщичество, поскольку это способ получения выгоды посредством самих денег, а не того, из чего они делаются. Ведь деньги предполагалось использовать при обмене, а не пускать их в рост.

И сам термин «процент» («токос»), который означает рождение денег из денег, применяется к размножению денег потому, что потомство похоже на родителя. «Этотрод наживы оказывается по преимуществу противным природе» (Аристотель «Политика» 1258b). «Никомахова этика» (1121b) также осуждает ростовщичество. Лучший общий анализ аристотелевской традиции в отношении ростовщичества см. в: Langholm 1984.

To же самое немецкие купцы сделали и в балтийских городах Ганзы. О банке Медичи как наглядном примере этого см.: de Roover 1946, 1963; Paries 2005.

Ситуация в Венеции, первой ступившей на этот путь, показательна: здесь были ремесленные цехи, но не было купеческих гильдий, поскольку последние создавались для защиты от правительства, а в Венеции купцы сами были правительством (MacKenney 1987; Mauro 1993:259–260).

Их обвинили одновременно и в ереси, и в содомии: см. Barber 1978.

Невозможно «доказать» исламское происхождение европейских переводных векселей, но было бы странным его отрицать, если учесть объем торговли между двумя берегами Средиземного моря. Бродель (Braudel 1995: 816–817) предполагает, что эта идея попала в Европу через еврейских торговцев, которые, как мы знаем, уже давно использовали их в Египте.

Существовало бесчисленное количество валют, каждая из которых могла в любой момент «усилиться» либо «ослабеть» или же ее курс мог колебаться. Переводные векселя также позволяли купцам эффективно участвовать в спекуляции деньгами и даже обходить законы против ростовщичества, после того как стало возможным оплачивать переводной вексель, выписав другой вексель на несколько большую сумму со сроком действия несколько месяцев. Это называлось «сухим обменом» (de Roover 1944), и церковь с течением времени стала относиться к нему все более скептически, что послужило толчком для изобретения новых финансовых инструментов, позволявших обойти закон. Стоит отметить, что процентная ставка по таким торговым ссудам обычно была довольно низкой — максимум 12 %, что резко контрастировало с потребительскими кредитами. Это свидетельствует о том, что такие сделки становились все менее рискованными (историю процентных ставок см. в: Homer 1987).

«В очень многих отношениях, например в организации рабского труда и управлении колониями, в имперской администрации и торговых институтах, в морской технологии, мореплавании и бортовом вооружении, итальянские города-государства были прямыми предшественниками португальской и испанской империй, в становление которых итальянцы внесли столь весомый вклад и из эксплуатации которых они извлекали столь значительную выгоду» (Brady 1997:150).

Судя по всему, изначально они использовали греческих рабов, иногда — арабов, захваченных в плен во время крестовых походов, и лишь затем африканцев. Тем не менее именно эту экономическую модель португальские купцы позже перенесли на атлантические острова вроде Канарских и далее — на Карибы (Verlinden 1970; Phillips 1985:93–97; Solow 1987; Wartburg 1995).