Читать онлайн «Долг: первые 5000 лет истории». Страница 196

360

В случае действительно больших государств, таких как Римская империя или империя Маурьев, это в конце концов приводило к инфляции, но ее последствия не ощущались в полной мере как минимум на протяжении столетия (хорошее обсуждение положения в Римской империи см. в: Ingham 2002:101–104; Kessler & Temin 2008; Harris 2008b.

Здесь я отчасти отталкиваюсь от рассуждений Марселя Мосса о понятии сущности (Allen 1998).

А значит, как мы увидим далее, мнение Аристотеля о том, что монета была лишь общественной условностью («Никомахова этика», 1133а: 29–31), в древнем мире мало кто разделял. Оно стало преобладающей точкой зрения позже, в Средние века.

Он известен как Паяси по буддистским скульптурам и Паэси в джайнизме (хорошее обсуждение ранних индийских материалистов см. в: Bronkhorst 2007:143–159; о поздней материалистической школе, к которой причисляют Каутилью, см.: Chattopadhyaya 1994). Ясперс (Смысл и назначение истории. С. 32), говоря об Индии, отмечает появление «всех философских тенденций, в том числе скептицизма и материализма, софистики и нигилизма» — внушительный список, если учесть, что это, разумеется, список не «всех» философских тенденций, а лишь материалистических.

В «Государстве» это полностью отвергается. В Индии, как я показывал, только индуистская традиция принимает подобную трактовку долга. Буддисты, джайны и другие протестные философии не использовали долг для обозначение нравственных проблем вовсе.

Филон Александрийский, живший во времена Христа, так описывает ессеев: «среди них не найти ни одного раба, все они свободны и обмениваются услугами друг с другом; они обличают рабовладельцев не только за несправедливость, коей является попирание закона равенства, но и за нечестивость, проявляющуюся в том, что они идут против природы» (Quod omnis probus liber sit 79). Терапевты, другая еврейская секта, отрицали все формы собственности, но считали, что рабство «совершенно противоречит природе, создавшей всех свободными» (De Vita Contemplativa 70). Сходство с идеями римского права очевидно. О еврейских сектах сохранилось очень много источников; однако мы никогда не сможем узнать, существовали ли подобные секты, скажем, во Фракии или в Нумидии.

Более поздняя легенда гласила, что его отец был царем и что он вырос во дворце, но «царь» Шакья того времени на самом деле был выборной должностью, которую занимали попеременно (Kosambi 1965:96).

Монеты, производившиеся варварскими государствами, как правило, содержали не очень много золота или серебра и потому имели хождение лишь во владениях короля или барона, который их чеканил, и были бесполезны для торговли.

Доке (Dockes 1979:62–70) дает хороший обзор этой ситуации — в буквальном смысле, поскольку современные представления о размерах римских рабовладельческих хозяйствво Франции во многом основаны на аэрофотосъемке. С течением времени даже члены свободных общин так или иначе попадали в долговую кабалу или оказывались привязанными к земле как крепостные (по латыни их называли “coloni”).

Как мы видели, Косамби считал Магадху верхом монетизации. Р. С. Шарма (Sharma 2001: 119–162) полагает, что монеты все еще широко использовались при Гуптах (280–550 годы), однако затем резко исчезли почти повсюду. Однако даже если он прав в том, что общее количество монет в обращении не уменьшалось до этого времени, он сам же отмечает (там же: 143), что общее население долины Ганга за этот период выросло почти втрое, так что даже это означало явный упадок.

Шопен (Schopen 1994) особо подчеркивает, что технические приемы все больше усложнялись в течение Средних веков — например, получили развитие бухгалтерские приемы, позволявшие сочетать сложный процент с частичной выплатой.

Документы по регулированию монастырских дел уделяют большое внимание деталям: как подписываются, опечатываются и оставляются на хранении в храме при свидетелях договоры о предоставлении ссуды; как должны передаваться обеспечение или залог, стоимость которого вдвое превосходит размер ссуды, как «благочестивым братьям-мирянам» должно поручаться управление вложениями и т. д. (Schopen 1994).

От арабского «динар», который, в свою очередь, происходит от римского «денария». Неясно, действительно ли эти суммы выплачивались монетами: например, один ранний монастырский учебник, говоря о предметах, которые могут быть переданы в Неисчерпаемую сокровищницу, а значит, одолжены под процент, упоминает «золото и серебро, будь то в виде монет, в отделанном или необработанном виде, в больших или малых количествах, чистыми или в сплавах или же в виде посуды, отделанной или нет» (Махаса-мгхика Виная в: Gernet 1956 [1995:165]).

Вряд ли стоит подчеркивать иронию, заключавшуюся в этом акценте на вечности в рамках буддизма, религии, основанной на признании непостоянства мирских привязанностей.

Торговые ссуды зафиксированы в надписи, обнаруженной в монастыре в Карле, в Западной Индии (Levi 1938:145;Gemet 1956 [1995:164]; Barreau 1961:444–447), ссуды деревенским общинам — в более поздних тамильских храмах (Аууаг 1982:40–68; R. S. Sharma 1965). Неясно, были ли последние торговыми ссудами или больше походили на более позднюю буддистскую традицию «джиса», сохраняющуюся в Тибете, Бутане и Монголии: согласно ей, один человек, коллектив или группа семей, желавшие поддержать определенную церемонию или, допустим, образовательный проект, могли получить ссуду в пятьсот рупий «навечно» и затем должны были выплачивать восемьсот рупий ежегодно для проведения церемонии. Обязательства по ссуде затем передавались по наследству, хотя «ссуду» можно было и передать (Miller 1961; Murphy 1961).

Монахами, по-видимому, были адживики, которые тогда еще существовали.

Naskar 1996; R. S. Sharma 2001:45–66 о пуранском описании «эпохи Кали» — этим термином брахманы более поздних времен обозначали период от правления Александра Македонского до раннего Средневековья, период, полный опасностей и волнений, когда чужеземные династии правили на большей части Индии, а кастовые иерархии повсеместно оспаривались или отвергались.