Читать онлайн «Долг: первые 5000 лет истории». Страница 193

307

Или, если еще точнее, датой его окончания, вероятно, стоит считать 632 год, год смерти Пророка.

Разумеется, ведический индуизм возник ранее; под индуизмом я имею в виду самостоятельную религию, которая, согласно общепринятой точке зрения, родилась в эту эпоху как ответ на буддизм и джайнизм.

Прежде начало чеканки относили к 650 или даже к 700 году до н. э., но недавние археологические открытия поставили эту датировку под вопрос. Однако лидийские монеты по-прежнему считаются самыми ранними.

Последние принятые даты появления чеканки в Индии, установленные при помощи радиоуглеродного анализа, относятся приблизительно к 400 году до н. э. (Erdosy 1988:115, 1995:113).

Косамби (Kosambi 1981) отмечает, что, судя по всему, есть прямая связь между ними и хараппскими городами бронзового века: «Даже после разрушения Мохенджо-Даро, который был исключительно торговым городом, что показывают его развитая система весов и плохое оружие, торговцы выжили и продолжили использовать очень точную систему весов этой эпохи» (там же: 91). Если учесть то, что мы знаем о Месопотамии, с которой хараппская цивилизация поддерживала тесные связи, логично предположить, что они продолжали использовать старые торговые приемы — действительно, «простые векселя» были привычным инструментом в наших наиболее ранних литературных источниках, таких как Джатаки (Rhys Davids 1901:16;Thapar 1995:125; Fiser 2004:194), пусть даже они и были написаны несколькими веками позже. Конечно, в данном случае отметки, вероятно, были призваны подтвердить точность веса, показать, что от монеты дополнительно ничего не отпиливали, но влияние более ранних кредитных приемов вполне вероятно. Косамби позже это подтверждает: «Отметки соответствовали современным двойным подписям, которые подтверждают погашение векселей и чеков в деловых компаниях» (Kosambi 1996:178-79).

Первые известные нам данные о чеканке монет в Китае относятся к царству, которое реформировало свою денежную систему в 524 году до н. э., это означает, что денежная система там уже была и, возможно, на протяжении определенного периода времени (Li 1985:372).

Конечно, самые первые монеты обладали высокой стоимостью и, вероятно, использовались скорее не для повседневных покупок, а для уплаты налогов и штрафов и для покупки домов и скота (Kraay 1964; Price 1983; Schaps 2004; Vickers 1985). Говорить о появлении настоящего рыночного общества, например, в Греции можно лишь тогда, когда в V веке обычные граждане стали ходить на рынок, держа за щекой мелкие монеты из штампованного серебра или меди.

Впервые ее предложил Кук (Cook 1958), но затем она утратила популярность (Price 1983; Kraay 1964; Wallace 1987; Schaps 2004:96-101; хотя ср. Ingham 2004:100) — во многом на основании того аргумента, что солдатам нельзя платить монетами, если еще не существуют рынки, на которых люди готовы их принимать. Мне это кажется слабым доводом, потому что отсутствие монет не означает отсутствия денег или рынков; почти все участники споров (например, Balmuth 1967; 1971, 1975, 2001), как те, кто считает, что неодинаковые кусочки серебра уже использовались в качестве денег, так и Ле-Ридер (Le Rider 2001), Сифорд (Seaford 2004:318–337) или Шапс (Schaps 2004: 222–235), считающие, что монет было недостаточно для того, чтобы они могли стать повседневными деньгами, уделяют больше внимания вероятности того, что большинство рынков развивались на основе кредита. Как бы то ни было, я уже отмечал выше, что для превращения монет в приемлемую форму денег государству было достаточно сделать их единственным средством выплаты обязательств перед ним.

Большинство из первых известных греческих банкиров были финикийского происхождения; вполне вероятно, что они первыми привнесли в Грецию понятие процента (Hudson 1992).

Интересно отметить, что, насколько нам известно, великие торговые нации не добились особых успехов в искусстве или философии.

Явным исключением, конечно, была Спарта. Она отказалась выпускать собственные деньги, но создала систему, в рамках которой аристократы стали вести строго военизированный образ жизни, постоянно готовясь к войне.

Аристотель отмечал эту связь, когда подчеркивал, что устройство греческого государства можно было определить по тому, кто был ударной силой его армии: аристократические государства полагались на конницу (поскольку лошади стоили очень дорого), олигархические — на тяжелую пехоту (поскольку доспехи были не очень дороги), демократические — на легкую пехоту или на флот (поскольку каждый умел обращаться с пращей и мог грести на лодке) (Аристотель. Политика. 4.3.1289b 33–44, 13.1297b 16–24, 6.7.1321 аб-14).

Фукидид (6.97.7// История / пер. Г.А. Стратановского. (Серия «Литературные памятники».) Л.: Наука, 1981) пишет, что в 421 году до н. э. с рудников сбежало двадцать тысяч рабов; возможно, это преувеличение, но большинство источников на протяжении большей части V века называет цифру в десять тысяч рабов, которые трудились в кандалах и в ужасающих условиях (Robinson 1973).

Цифра в сто двадцать тысяч включает не только сами войска, но и слуг, маркитантов и т. д.

Римский институт назывался “nexum”; мы точно не знаем, как он функционировал: т. е. был ли он видом трудового договора, по которому человек отрабатывал свой долг на протяжении фиксированного периода времени, или же больше походил на африканские системы заложников и заставлял должника и его детей служить кредитору на приблизительно тех же условиях, что и раб, пока его не выкупали (возможные варианты см. в: Testart 2002). См. Buckler 1895; Brunt 1974; Cornell 1994: 266–267, 330–332.

В результате в основе самых скандальных историй, повлекших за собой бунты против долговой кабалы, лежали трагические случаи физического и сексуального насилия; конечно, после того как долговая кабала была отменена, а работу в домохозяйствах стали выполнять рабы, такое насилие стало считаться нормальным и приемлемым.

Первые бронзовые монеты, выплаченные солдатам, были произведены около 400 года до н. э. (Scheidel 2006), однако, согласно римским историкам, традиционной датой была эта.