Читать онлайн «Долг: первые 5000 лет истории». Страница 187

212

Разумеется, я использую термин «патриархат» несколько в ином значении, чем то, что вкладывалось в него в большинстве феминистских произведений, где он обозначал любую социальную систему, основанную на подчинении женщин мужчинам. Истоки патриархата в этом более широком смысле следует искать в ранней истории Средиземноморья и Ближнего Востока.

Модель «семитского проникновения» можно обнаружить уже в таких классических трудах, как исследование Сэггса (Saggs 1962). В целом это модель периодического кризиса общества речных городов, который ставил их на край гибели и за которым следовало возрождение после появления новой волны скотоводов семитского происхождения (Adams et al. 1974).

Это, разумеется, упрощенная версия тезиса, авторство которого принадлежит прежде всего антропологу Джеку Гуди (Goody 1976, 1983, 1990). Его суть состоит в том, что приданое — это не столько платеж, который осуществляет отец невесты (платеж может вноситься обеими сторонами), сколько своего рода преждевременное наследование. Гуди очень мало писал о Месопотамии, ато немногое, что он написал (1990:315–317), почти полностью посвящено обычаям высших классов.

Лучше всего сохранились источники из города Нузи, датируемые приблизительно 1500 годом до н. э., хотя Нузи был и не совсем типичным примером, поскольку находился под хурритским влиянием. Там платежи за брак вносились постепенно, например при рождении первого ребенка (Grosz 1981:176), — такую модель антропологи наблюдали в Меланезии, Африке и многих других частях мира.

Отец мог требовать возмещения ущерба деньгами от человека, который лгал, что его дочь не девственница; вероятно, потому, что это снижало калым за невесту (Cooper 2002: 101).

В голодные времена иногда даже обходились без калыма — голодающая семья могла отдать свою дочь в богатый дом в обмен на обещание, что ей не дадут умереть с голода.

Довольно забавно, что этот спор протекал в Англии, которая была одной из немногих стран, где теоретически считалось законным продать или даже выставить на аукцион свою жену (Menefee 1981; Stone 1990:143–148; see Pateman 1988). Стоун отмечает, что, хотя за публичной «распродажей жен» в английских деревнях на самом деле скрывались заранее обговоренные разводы, «детали ритуала были призваны подчеркнуть передачу собственности и потому максимально подражали процессу продажи коровы или овцы. Жену вели на поводке от ее дома до рынка и от рынка до дома ее покупателя» (Stone 1990:45). Этот обычай, распространенный лишь среди простого народа, шокировал публику, когда его описал Гарди в «Мэре Кэстербриджа», но в 1919 году от него окончательно отказались.

Майруп отмечает, что самый ранний подобный договор датируется XXI веком до н. э. и был заключен в Вавилонии. Это интересный пример ранней истории наемного труда. Как я писал в другой работе (Graeber 2006:66–69, 2007: 91–94), договоры найма в Древнем мире прежде всего касались сдачи в аренду рабов — в Месопотамии эта практика впервые зафиксирована лишь в нововавилонский период (Oppenheim 1964:78; VerSteeg 2000:70–71; египетские аналогии в: Ver Steeg2002:197).

Эту проблему усложнили утверждения Геродота (1.199) о том, что все вавилонские женщины, за исключением дочерей элиты, должны были заниматься проституцией в храмах, чтобы заработать денег на приданое. Хотя, разумеется, все было не так, это запутало споры между теми, кто подчеркивал важность «храмовых рабынь» или даже утверждал, что любая проституция была священной (например, Kramer 1969; Lambert 1992), и теми, кто полностью отвергал эти рассуждения, считая их ориенталистскими фантазиями (Arnaud 1973; Westenholz 1989; Beard& Henderson 1997; Assante 2003). Однако недавно опубликованные тексты из Киша и Сиппара показали, что сексуальные ритуалы, в которых участвовали храмовые женщины, по крайней мере те из них, кто получал плату за свои услуги, действительно имели место (Gallery 1980; Yoffee 1998; Stol 1995:138–139). Кстати, насколько мне известно, аналогию с девадаси впервые предложил Иоффе (Yoffee 1998:336). О девадаси в целом: Огг 2000; Jordan2003; Vijaisri 2004.

Во многих местах женщины, занимавшиеся мелкой торговлей, походили на проституток просто потому, что у них было много долгосрочных отношений с мужчинами, не являвшимися их родственниками (современный казахский пример в: Nazpary 2001), — и иногда эти роли могли совпадать.

Разрозненные группы кочевников-скотоводов или беженцев, которые зачастую были еще и солдатами, часто обозначались словами «хапиру», или «хабиру», как в Месопотамии, так и в более западных областях. Отсюда могло появиться слово «евреи», которые, согласно их собственным преданиям, также бежали от неволи, блуждали со своими стадами по пустыне и позднее вернулись и завоевали городское общество.

Откровение Иоанна Богослова 17:4–5. Откровение скорее следует точке зрения последователей Петра, а не Павла. Попутно отмечу, что растафарианство, главное пророческое учение сегодня, которое обращается к образу Вавилона как символа развращенности и угнетения, хотя и пытается притушить образ сексуального разврата, на самом деле намного больше говорит о восстановлении патриархальной власти среди бедняков.

На шумерских свадьбах отец невесты набрасывал на нее покрывало, а жених его снимал — тем самым он делал ее своей женой (Stol 1995:128). Это показывает, насколько покрывало не только было символом нахождения под домашней властью определенного мужчины, но и могло быть истоком, из которого появился более поздний ассирийский обычай.

Тестар (Testart 2000, 2001: 148–149, 190) подчеркивает, что пример Китая подтверждает «общий социологический закон» о том, что общества, где существует практика калыма, также допускают и долговое рабство (Testart, Lecrivain, Karadimas & Govoroff 2001), поскольку правительство Китая безуспешно пыталось покончить и с тем и с другим. Кроме того, в конфуцианстве мужское рабство было куда более сомнительным, чем женское; хотя дело никогда не заходило так далеко, как в Корее, где после завоевания Хидэеси был принят закон о том, что в рабство можно было обращать только женщин.

Тамбиа (Tambiah 1973, 1989) первым выступил против предположения Гуди — его критика теперь считается стандартной. Гуди предпочитает видеть в этом косвенные платежи приданого, поскольку они, как правило, выплачивались семье (Goody 1990:178–197).