Читать онлайн «Призрак улыбки». Страница 73

— А ведь если б не вы, я стал бы образчиком нечеловеческой, — шутливо откликнулся Микио, и, рассмеявшись, они обнялись, а потом снова принялись смеяться, и в эти минуты Микио чувствовал себя затопленным любовью к Ребекке: другу, которому он так обязан, и (печально, горько и радостно) умной, храброй, сильной, независимой, страстной, желанной и безнадежно недоступной женщине.

Тем же вечером, проведя два часа в своей маленькой, сделанной из древесины кедра ванне, Микио наконец лег спать и увидел странный сон. Снилось, что он таки стал вампиром и безлунной ночью пробрался через окно к Ребекке, чтобы заняться всеми темными и мрачными эротическими забавами, которым предаются вампиры с пленившими их женщинами. Самым странным и даже пугающим в этом сне было то, что он вовсе не стал кошмаром: наоборот, это был восхитительнейший из всех виденных им снов.

Как и любой другой упрямый, полный чувства собственного достоинства японец, Микио испытывал искушение посвятить всю оставшуюся жизнь безнадежным, но благородным попыткам изменить взгляд Ребекки Фландерс и заставить ее полюбить себя как мужчину, а не просто как друга и брата. Однако он прочел немало западных романов и знал, что такой способ поведения приведет к тому, что дружба будет разрушена и он останется просто ни с чем, а поэтому постарался усвоить непринужденный, радостный, легкий тон и никогда не упоминать о своем идиотском предложении и ее мягком, но безоговорочном отказе.

Когда волнение, связанное с вампирской историей, поутихло, Микио начал задумываться о том, чтобы устроить наконец свою судьбу и найти девушку, способную разделить его приятную, неустанно наполненную целенаправленным трудом жизнь. В один из октябрьских дней он позвонил своей тетушке, жившей в провинции Окаяма, и попросил ее вернуться к долго отодвигавшимся планам подготовки омиаи— первой встречи предполагающей пожениться по предварительной договоренности пары — с весьма подходящей девушкой: дочкой кузины со стороны мужа тетушкиной наставницы в искусстве чайной церемонии. Однако, повесив трубку, он сразу же впал в тоску. Особенно сильно терзала мысль, что ни Жан-Полю Бельмондо, ни Шарлю Азнавуру никогда не пришлось бы прибегать к услугам свахи. Но ничего не поделаешь: они блестящие французы, а он всего лишь заурядный японец, владелец маленького скромного кафе.

Горестно сидя позади стойки, Микио грустно прихлебывал перно из маленького стаканчика и читал по-французски «Сказки братьев Гримм», когда колокольчик над входной дверью мягко тренькнул. Подняв голову, он увидел миниатюрную молодую женщину с приятным лицом, в черной замшевой куртке поверх полосатой черно-белой хлопчатобумажной блузки. Блестящие черные волосы доходили чуть не до талии, а черную соломенную шляпку украшала свежая красная роза, воткнутая за белую ленту. Бела как снег и румяна как роза, подумал Микио, но поприветствовал ее, как всех: «Добро пожаловать».

— Простите, — заговорила девушка приятным, мелодичным голосом зачарованной принцессы, — я хотела бы только узнать, нет ли у вас какой-нибудь работы, на неполный день.

— Пожалуйста, проходите, и мы побеседуем, — ответил Микио и суеверно ущипнул себя за локоть, чтобы проверить, не снится ли это.

Посетительница уселась. Микио приготовил ей чашку café Piaf(кофе с острова Сулавеси, courvoisier и, как любил он шутить, крохотная щепотка соли, означающая слезы), и они принялись говорить, говорить, говорить. Выяснилось, что девушку зовут Сидзука Такитани и весь прошлый год она провела в Париже, занимаясь современной хореографией, а сейчас выступает в составе маленькой авангардной труппы, которая называется «Vive la dance!», и, чтобы свести концы с концами, подыскивает работу на несколько часов в день. Нравились ей французские книжки, французские фильмы и простая французская кухня, и к тому времени, когда зашло солнце, она решила, что надо бы ей влюбиться в Микио, а Микио знал, что уже полюбил Сидзуку Такитани и будет любить всегда.

Конечно, поскольку оба они были японцами, эти чувства не превратились в слова ни в первый день, ни во второй, ни в третий. Объяснение состоялось тремя месяцами позже, в незабываемый зимний вечер (первый снег, полная луна, подогретое вино), когда Микио спросил Сидзуку, согласится ли она выйти за него замуж.

— Еще бы не выйти, — сказала она, игриво пихнув его кулачком. — Я ответила бы «возможно» уже в день нашего знакомства и «безусловно, да» днем позже.

— Кто б мог такое подумать! — воскликнул Микио, выкатывая глаза, как телевизионный комик. Отказ Ребекки Фландерс был таким мощным ударом по его самолюбию, что он девяносто дней капля по капле собирался с духом, прежде чем наконец решиться сделать предложение Сидзуке.

В тот самый день, когда Сидзука появилась в его жизни, он позвонил своей тетушке в Окаяму и попросил отменить омиаи. Однако утаил, что встретил девушку, которая — он уверен — станет его половинкой, ту, что держит в руках противоположный конец красной нити его судьбы, а сослался на то, что работает слишком много и просто не имеет сил для встречи.

— Ну что же, на нет и суда нет, — сказала тетушка. Обладая особенным чутьем свахи, она по волнению в голосе Микио поняла, что он познакомился с какой-то понравившейся ему девушкой. Может, еще и женится по любви, подумала она радостно, вешая трубку.

Через четыре недели после кровавого побоища на мясном складе в помещении, занимаемом прежде закрытым клубом вампиров, открылся новый ресторан «Карри из Калькутты». Интерьер привлекал экзотичностью, еда была недорогой и вкусной, а вежливость официантов с тюрбанами на головах впору было назвать чуть не галантностью. Вечер за вечером ресторан был до отказа заполнен посетителями со всей округи: как японцами, так и иностранцами. Как-то раз Микио предложил Сидзуке пойти туда поужинать и неожиданно захотел пригласить и Ребекку, которую после истории с вампирами видел всего два-три раза.

— И приходите не одна, — сказал он ей по телефону. — Потому что я буду с подругой.

— Отлично, — проговорила Ребекка с нескрываемым облегчением в голосе.

Спутник Ребекки оказался высоким взъерошенным англичанином по имени Александр Ладгейт. Политический обозреватель для лондонской «Дейли экзаминер», он изысканно говорил по-французски и равно бегло владел самостоятельно выученным японским — странноватым гибридом из мечтательной и кокетливой женской речи и трущобного гангстерского сленга: наречий, почерпнутых им — соответственно — благодаря частому общению с барменшами и букмекерами на бегах. Обе пары получали большое удовольствие от забавного общения на стольких языках, и Микио очень гордился Сидзукой. Она не только прелестно выглядела в кашемировом голубовато-зеленом вечернем платье и маленькой шляпке того же оттенка, но и обнаружила никогда прежде не упоминавшуюся способность прекрасно говорить по-английски.