Читать онлайн «Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год». Страница 132

Нет страны, которая бы более претерпела перемен, как Греция. Знаменитое сие отечество изящного вкуса и колыбель многих наук представляет теперь одну тень того, что было некогда. Законы, науки и войны равно ее прославили. Греция существовала, так сказать, весьма краткий период времени; но период сей, исполненный геройских подвигов, ознаменованный деяниями мужей великих, навсегда останется бесценным перлом древней истории. Малолюдные слабые республики, на которые разделена была Греция, увлекаясь судьбой сильнейших, каковы были Спартанская и Афинская, и те, и другие, быв иногда свободными, долго сопротивлялись могуществу Персии; наконец, покорив сию империю под знаменами Александра, при преемниках его обладали большей частью Азии. Но слава греков была подобна минутному блеску молнии, раздоры и несогласия, происходящие от раздробления на столь многие и малые республики, делали их легкой добычей всякого завоевателя. Римляне покорили их одну за другой и оставили им только призрак свободы, которая скоро сама по себе исчезла.

Египтяне были первые изобретатели наук. Финикияне упражнялись в мореплавании и торговле. Греки усовершенствовали изобретения тех и других, изящный вкус их в ваянии, живописи и других художествах, равно красноречие и правильная поэзия, собственно, принадлежат изобретению греков и до сего времени служат образцами для художников и стихотворцев нашего просвещенного века. При упадке наук в средних веках, во времена готического варварства немногие ученые греки, переселившиеся из Греции во Флоренцию, под покровительством знаменитой фамилии Медицисов сохранили науки и передали их нам.

По разделении Римской империи на Восточную и Западную, по ослаблении первой впадениями воинственных орд непросвещенных народов, Архипелагские острова, одни за одними отторгаемые, принадлежали венециянам, генуэзцам и каталонцам, а другие имели особенных независимых князей и герцогов. Во времена крестовых походов они служили пристанищем для флотов, несших армию крестоносцев и пилигримов к Иерусалиму, и в сие же время были средоточием торговли Европы с Индией чрез Египет. Наконец, по завоевании гроба Господня сарацинами, полководцы калифов, а потом и сами турецкие султаны, по взятии в 1453 году Константинополя, завоевали весь Архипелаг, и хоругвь латинская, преследуемая с острова на остров, остановилась у твердынь Корфы, единственного места и поныне свободного от власти оттоманов.

Древние греки почитались ветреным, храбрым, несправедливым и разумнейшим народом на свете. Имея пылкий ум, замыслы свои искусно приноравливали они к случаям; столь скоры были в исполнении оных, что желать и владеть для них было одно; столь высокомерны, что почитали отнятым у себя то, чего не могли завоевать. Народ неустрашимый и беспокойный, в котором дерзновение превышало силы, смелость возрастала от опасностей и надежда от несчастий, который искал бедствий, вдавался им без размышления, праздность почитал мучением и, не давая себе покоя, не мог терпеть его и у других. Беспрестанно занимаясь будущим, невзирая на настоящее, завидуя друг другу, в междоусобиях проливая кровь своих сограждан, редко могли они согласиться на меры защищения своего общего отечества, никогда не могли соединиться в значительную державу и, если в сих превратностях гордиться могут славой многих великих полководцев, законодателей, философов и художников, то столько же должны себя упрекать в несправедливостях: ибо отличившийся знаменитыми подвигами почти всегда был оклеветан, отравлен ядом или изгнан из Отечества.

Вот какой кистью историки описывают древних греков. Нынешних можно уподобить старцу в преклонных летах: слабому, изможденному в силах и без противоречия слепо повинующемуся своенравной служанке. Однако ж столько веков неволи, деспотическое правление магометовых последователей, хотя разрушили памятники просвещения и художеств, но не совершенно подавили их дух и не совсем изменили прежний характер. Продолжительное рабство и уничижение в течение стольких веков долженствовали ослабить добродетели и умножить пороки нынешних греков. Основываясь на сем положении, принимая в уважение тяжкое иго народа, суждение благомыслящего не будет строго; ибо несчастье заслуживает снисхождения. Трудно с точностью изобразить характер, искаженный бедствиями, падший от несчастий, и потому постараюсь означить только главные свойства оного. Греки тщеславны в счастье, искательны и льстивы в превратностях судьбы; с терпением, уклончивостью удивительной, тихим шагом они достигают почти всегда своей цели. Любовь к свободе и равенству еще не угасли, но взаимное недоброжелательство отклоняет то согласие, которое могло бы поставить их на чреду самобытных народов. Опасность встречают они бестрепетно, умеют умереть великодушно и для своего освобождения при удобном случае никогда не усомнятся пожертвовать жизнью. Храбрость их не уступает твердости спартанской, они сколько дерзки в сражении, столько же хвастливы и ничем не довольны после оного, ни самая щедрая награда за малую услугу не может удовлетворить их. За сию хвастливость некоторые путешественники подозревали их мужество; сие несправедливо и, по моему мнению, происходит оная от беспокойного нрава и наклонности к распрям, которыми отличались и предки их от всех народов. При деятельности и трудолюбии, они так проницательны и ловки в торговых оборотах, что из всего умеют извлекать себе пользу и в сем отношении, думаю, далеко превосходят прародителей своих, которые также любили и поклонялись деньгам.

В отечестве наук и изящных художеств, хотя и есть несколько училищ, содержимых на иждивении частных людей, нет теперь ни одного Апеллеса, Фидиаса и Праксителя; но искры того божественного огня, которым обладали предки их, посредством ли немногих письменных памятников или чрез изустное предание, по наследству перешел и к нынешним. Не имея никакого образования, многие обладают счастливыми дарованиями; оные ощутительны и в простых поселянах. Вежливость, ловкость, какое-то особенное красноречие в выражениях, в изъяснении мыслей искусный, остроумный и замысловатый оборот слов, притом вид добросердечия, откровенности и вкрадчивости, служащий завесой лукавства и часто подлога, преимущество грека в сравнении с другими народами равного им состояния людей делается очевидным. Доказательством сему послужить может и то, что немногие обучающиеся в иностранных университетах в короткое время успевают во всех науках, особенно же математических, словесных и даже самых отвлеченных и глубокомысленых. Архипелагские греки, занимающиеся мореходством, говорят по-турецки и по-итальянски, никогда оным грамматически не учась. Новый язык, происходящий от древнего, искажен турецкими словами, однако ж имеет доброгласие и миру. Древний же эллинский, которым писали и управляли сердцами целого народа славные витии Греции, немногие ученые греки разумеют, оным говорят теперь только профессоры в европейских университетах и малое число любителей словесности. Сии немногие ученые греки редко возвращаются в отечество и потому знания их для соотечественников остаются бесполезными. Гомеровы стихи (хотя не всякий из них понимает) поют с удовольствием, гордятся славой своих героев и любят воспоминать золотой век давно прошедшего своего блаженства. Страсть к зрелищам и увеселениям облегчает нынешних греков в тягостной их неволе. Подобно древним, как дети милые и легковерные, они переходят от грусти к веселью с чрезмерной скоростью, в свободное время поют и пляшут без усталости, в кругу искренних любят выпить умеренно, и в сии только минуты в приятных воспоминаниях забывают бедствия, утешают себя надеждой лучшего будущего времени и мечтают о вольности своей. Музыкальный их инструмент подобен скрипке с тремя струнами.