Читать онлайн «Двор российских императоров. Энциклопедия жизни и быта. В 2 т. Том 2». Страница 70

В числе «подношений натурой» Александр III охотно принимал и алкоголь: «Иные приносили ему наливку, другие пастилу или хорошую мадеру, его самое любимое вино. В последние годы он особенно пристрастился к кахетинскому «Карданаху», который я ему доставлял»305. Также Александр III уважал румынское вино «Palugyay», к которому привык во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., но действительно любил только мадеру306.

Были у Александра III и свои наименования некоторых напитков: так, анизет, крепкий 42-градусный анисовый ликер, он именовал не иначе как «пердунец». Конечно, это был моветон, но окружение с умилением цитировало эти фразы в мемуарах: «Сколько раз бывало подойдет, нальет вам в рюмку того или другого, большею частью кюрасо307, или же спросит: «Граф, не хотите ли пердунца?» – и сам нальет рюмочку анизету»308; «После обеда государь угощал коньяком, но я отказался и предпочел curaso (курасайский ликер). «А вот и пердунец», – сказал государь, показывая на анизет»309. Будучи знатоком и учитывая широкий выбор экзотических спиртных напитков, Александр III мог дать стоящие рекомендации собеседникам: «…подошли к закуске. Государь предложил шотландского whisky»310. За «мужским» закусочным столом «он любил и других угощать. советует ту или другую водку»311.

Николай II также не был трезвенником. В молодые годы он периодически здорово «набирался», случалось это и позже. В его дневниковых записях содержится довольно много «алкогольных фиксаций», причем делал он это не без удовольствия. Так, в августе 1904 г. он записал в дневнике: «Объехав все столовые нижних чинов и порядочно нагрузившись водкой, доехал до офицерского собрания». Отчасти это было следствием «представительской работы», поскольку в каждой из многочисленных столовых императору подносили не самую маленькую чарку, которую он «как настоящий полковник» должен был лихо опрокинуть. В августе 1906 г.: «Вернулся к 8 часам домой. Николаша угостил нас отличным обедом в палатке. Пробовал шесть сортов портвейна и слегка надрызгался, отчего спал прекрасно». Видимо, это тоже была гвардейская традиция – слегка «надрызгаться» во время красносельских маневров, причем сделать это в «своей», офицерской, понятной до самого донышка среде.

Следует подчеркнуть, что Николай II свою меру знал и вел себя в этом отношении более чем достойно. Как писала фрейлина императорского двора графиня С. К. Буксгевден, Николай II «пил очень мало вина, маленькую рюмочку водки перед завтраком и небольшую рюмку мадеры во время еды»312. Другой очевидец – Н. В. Саблин, офицер императорской яхты «Штандарт», упоминал, что перед началом обеда все желающие подходили к отдельному столику, на котором были выставлены разнообразные холодные закуски. Каждый выбирал бутылку, из которой наливал себе, – обычно выпивали одну-две рюмки. Во время обеда Николаю II наливали из отдельной бутылки пару рюмок портвейна и никого из этой бутылки не угощали, еще царь мог выпить два-три небольших бокала шампанского «Абрау-Дюрсо». Наряду с портвейном царь любил сливовицу из погребов великого князя Николая Николаевича. Остальные пили «замшевую» казенную водку, названную так потому, что пробка на бутылке была обернута кусочком замши, чтобы водка не приобретала вкуса пробки.

Императрица Александра Федоровна предпочитала вино «Лакрима Кристи» и белое вино № 24. Надо заметить, что «Лакрима Кристи» было довольно дорогим и редким – это марка известного итальянского вина, получившего свое название от сорта винограда, из которого оно изготавливается. Вино светло-красного цвета обладает превосходным вкусом и чрезвычайно приятным букетом. Особо следует отметить, что даже в начале XX в. этого вина выделывали крайне мало, и в продажу оно почти не поступало.

Эти «алкогольные традиции» существовали на протяжении всей жизни императора. Отец Шавельский, который постоянно бывал за столом царя в 1915–1916 гг., писал: «За завтраком подавались мадера и красное крымское вино, за обедами – мадера, красное французское и белое удельное. Шампанское пили только в дни особых торжеств, причем подавалось исключительное русское «Абрау-Дюрсо». У прибора государя всегда стояла особая бутылка какого-то старого вина, которое он, насколько помнится, никому, кроме великого князя Николая Николаевича, не предлагал»313.

Поскольку императорская кухня ежедневно требовала огромного количества самых разнообразных продуктов, то несколько слов необходимо сказать о поставщиках императорского двора. И прежде всего о поставщиках продуктов, которые шли к царскому столу.

По положению от 30 декабря 1796 г., принятому при Павле I, основная часть продуктов и напитков закупалась по подрядам от поставщиков на наиболее выгодных для двора условиях. Выгодность условий определялась либо путем анализа рыночных цен, либо дворцовым ведомством организовывались открытые тендеры. Собственные придворные службы, уходящие корнями в натуральное хозяйство, были ликвидированы. Как упразднены и должности винокуров, медоставов, пивоваров, квасовников, купоров и т. д.314

Статус официального поставщика императорского двора приобретался в результате длительного и беспорочного сотрудничества с хозяйственными подразделениями Министерства императорского двора. Фирмы, получившие официальное разрешение именоваться поставщиками императорского двора, гордились этим и непременно указывали свой статус. Так, на бланке знаменитого московского купца-булочника Филиппова значилось: «Контора поставщика Августейших дворов в Москве, в Санкт-Петербурге и Туле Почетного Гражданина Ивана Максимовича Филиппова». На тех же бланках была приписка: «Письма и телеграммы прошу адресовать в Придворную пекарню на Тверской Дмитрию Ивановичу Филиппову».

Получить звание придворного поставщика было достаточно тяжело, поскольку отбор велся по широкому кругу критериев. Для тех, кто принимал продукты на императорскую кухню, главными критериями были качество и цена товара. Специалисты из гофмаршальской части внимательно отслеживали среднегородской уровень цен и контролировали, чтобы при закупках продуктов на кухню не было переплат.

Но, как это часто бывает в России, не обходилось без злоупотреблений служебным положением. Начальник канцелярии министра императорского двора А. А. Мосолов отмечал, что когда в 1900 г. он занял этот пост, то обнаружил, что чиновниками министерства являются, как правило, дети камердинеров великих князей. Будучи людьми «со связями», но на скромном жалованье, они шли на различные махинации. Особенно частыми были злоупотребления при пожаловании звания придворных поставщиков. Генералу пришлось, когда он это обнаружил, «хранить переписку по таким делам в письменном столе, под ключом»315.