Читать онлайн «Почетный академик Сталин и академик Марр». Страница 116

Российский исследователь М. Леушин недавно обнаружил интересный документ, имеющий отношение к «Бакинскому курсу». С 1946 года начало издаваться шестнадцатитомное собрание сочинений Сталина. Партийные деятели так были очарованы научно-лингвистическими успехами вождя, что решили, разумеется, не без его ведома, включить все его языковедческие статьи в очередной том собрания. В связи с этим Институт Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б), под грифом которого издавались труды Сталина, обратился с запросом в Академию наук. На запрос был получен приводимый ниже ответ:

«7 января 1952 г.

№ 339-0

Директору Института Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б) тов. Поспелову.

В ответ на Ваше письмо от 2 января с.г. № 010/5 сообщаю, что книга акад. Н.Я. Марра, известная под названием “Бакинский курс” и упоминаемая И.В. Сталиным в работе “Относительно марксизма в языкознании” имеет следующее название:

“Яфетическая теория. Изд. Вост. фак-та Азерб. гос. ун-та. Баку 1928». VIII+156 стр.

Книга отдельно больше не переиздавалась, так как сам автор был против этого. После смерти автора (1934) весь текст ее в 1936 году был перепечатан во 2-м томе “Избранных работ” Н.Я. Марра, изд. Гос. академии истории матер. культуры (стр. 3—126).

Вновь вопрос о переиздании “Бакинского курса” был поднят в Институте языка и мышления им. Н.Я. Марра АН СССР в 1949 г. Предполагалось включить этот курс (без дополнения, составленного С.И. Ковалевым – Избр. раб. Т. II, стр. 111–119) в однотомник избранных сочинений Н.Я. Марра (под редакцией проф. Г.П. Сердюченко), который должен был быть пособием для студентов по курсу “нового учения о языке”, введенного (кажется с 1948 года) в программы филологических факультетов университетов. Книга не была подготовлена профессором Г.П. Сердюченко в срок (к 1 января 1950 г.) и в июне 1950 г. была снята с плана еще до организации Института языкознания. Было снято с плана и 10-томное собрание сочинений Н.Я. Марра под редакцией акад. И.И. Мещанинова, в которое “Бакинский курс” также должен был войти.

Насколько мне известно, в 1948–1950 гг. “Бакинский курс” широко рекомендовался студентам как пособие по обязательному курсу “нового учения о языке”, и знание его требовалось на экзаменах. Более точные сведения об этом может дать Министерство высшего образования СССР. Конечно, студенты могли пользоваться только текстом 2-го тома пятитомника, так как первое (“бакинское”) издание было всегда библиографической редкостью. Дополнение С.И. Ковалева (Избр. раб. Т. II, стр. 111–119), очевидно, не рекомендовалось, но было вполне доступно студентам.

«Несмотря на столь авторитетное разъяснение, – пишет Леушин, – ситуация с “Бакинским курсом” Марра полна, на наш взгляд, неясностей.

В.М. Алпатов сообщает: “Единственная попытка изложить новое учение студентам, так называемый бакинский курс (1926)… был забракован самим автором, не позволявшим печатать его при жизни”, и ссылается как на источник сведений на книгу В.А. Миханковой.

Однако Миханкова утверждает лишь то, что Марр противился изданию своих лекционных курсов вообще, поскольку считал, что “не наступило еще время давать законченное изложение нового учения о языке”, перманентно им перестраивавшегося. Конкретно о “Бакинском курсе” в этом контексте нет ни слова, только значительно ниже констатируется, что “издание изобилует опечатками, искажающими временами смысл”.

Вместе с тем, по оценке Миханковой, “Бакинский курс” является “единственным составленным самим Н.Я. изложением основ нового учения о языке” и представляет собой “как бы сводку главнейших положений нового учения о языке в тот момент, когда стало осознаваться Н. Я., что то, что говорит марксизм-ленинизм о языке, подтверждается исканиями яфетидологии”.

Таким образом, важный и значимый текст – с одной стороны, забракован автором – с другой. Существуют ли документальные свидетельства «браковки» и каковы они? На фоне отсутствия в литературе ответов на эти вопросы категорические сталинские утверждения и их основания выглядят, на наш взгляд, весьма интригующе. Более того, обрисованная выше история с “Бакинским курсом” Марра вполне может быть, по нашему мнению, связана с одной из существенных археографических загадок ушедшего века» {481} .

Никто из перечисленных авторов не обратил внимания на то, что первоисточником сталинского заявления (Марр якобы еще при жизни забраковал «Бакинский курс»), был не кто иной, как Мещанинов. Напомню его характеристику «Бакинского курса» в дискуссионной статье в «Правде»: «… лекции (“Бакинского курса”. – Б.И. ) в остальной своей части представляли изложение, не всегда отвечающее установкам материалистического учения о языке, и сам же автор данного труда в 1931 году не дал согласия на его переиздание, находя необходимым коренную переработку. Следует отметить тут же, что по вине учеников Н.Я. Марра, отказавшихся от переиздания “Бакинского курса” как устаревшего, курс этот до сегодняшнего дня включается безо всяких оговорок в числе рекомендуемых студентами пособий» {482} .

Удивительно, но еще накануне дискуссии учеником Марра называл себя именно Мещанинов. К тому же только что он дал добро на переиздание марровского курса в планируемом десятитомнике, а теперь заявил, что этот курс не вполне «материалистичен», да и сам Марр его забраковал. Напомню, читая статью Мещанинова, Сталин взял эти высказывания на заметку, а затем воспроизвел их в своей статье. Позже эти же замечания повторили Б.В. Горнунг и современный исследователь В.М. Алпатов, который приписал их уже Миханковой. Миханкова, в последние годы жизни бывшая секретарем Марра, после его смерти заведовала в Эрмитаже его мемориальным кабинетом, где хранился архив и библиотека патрона. В конце 40-х годов она издала научно-биографическую книгу о Марре, претендовавшую на серьезное академическое исследование. Книга написана удивительно безалаберно и очень странно, что она вообще смогла увидеть свет {483} .

Итак, вся эта история с «Бакинским курсом» восходит к широко известной статье наследника Марра Мещанинова, об истинных мотивах которого можно только догадываться. Однако остается вопрос – почему все же Марр при жизни не переиздавал свой наиболее целостный труд?

Говоря о переиздании «Бакинского курса» злокозненными марристами, Сталин делает жест, не оцененный позже Мещаниновым. Ведь такое «преступление» не могло произойти без ведома академика, поставленного возглавлять языкознание. Значит, его вина! Сталин же сформулировал это место так: «“Бакинский курс”… был, однако, по распоряжению касты руководителей (т. Мещанинов называет их учениками Н.Я. Марра) переиздан и включен в число рекомендуемых студентам пособий без всяких оговорок. Это значит, что студентов обманули, выдав им забракованный “Курс” за полноценное пособие. Если бы я не был убежден в честности тов. Мещанинова и других деятелей языкознания, я бы сказал, что подобное поведение равносильно вредительству» {484} . Этим Сталин спас Мещанинова и его соратников от страшнейшего обвинения во вредительстве, вывел его самого из состава «касты руководителей» и учеников Марра и ни одну фамилию из числа марристов не назвал конкретно. Он знал свою систему до тонкостей и великодушно не дал ей загрызть заживо доверявших ему в течение двадцати пяти лет людей. Но одновременно теми же самыми словами он нагнал такого страха на Мещанинова, марристов и сочувствующих им, что они после опубликования работы Сталина скопом бросились отзывать свои статьи и поголовно писать покаянные письма в редакцию «Правды». По мнению Сталина, оказывается, именно марристы были виновны в зажиме «свободы критики». Пылая праведным гневом, вождь справедливо указывал, что «никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений», а дискуссия оказалась полезной потому, «что выставила на свет божий этот аракчеевский режим и разбила его вдребезги». Он явно не боялся того, что в головах некоторых ученых и простых граждан могут возникнуть некие недопустимые аналогии с его политическим режимом. Все более распаляясь, он вопрошал: почему ученики Марра «замалчивали неблагополучное положение в языкознании», почему о неразработанности проблем они заговорили только в ходе дискуссии? «Почему они в свое время не сказали об этом открыто и честно, как это подобает деятелям науки?» Они надеются и дальше развивать «советское языкознание… на базе “уточненной” теории Н.Я. Марра, которую они считают марксистской. Нет уж, избавьте нас от “марксизма” Н.Я. Марра. Н.Я. Марр действительно хотел быть и старался быть марксистом, но он не сумел стать марксистом. Он был всего лишь упростителем и вульгаризатором марксизма» {485} . Напомню: последние две фразы Сталин в свое время вписал в один из вариантов статьи Чикобавы. Этим открывается список обвинительных пунктов, предъявленных Марру: