Читать онлайн «Дипломатия Второй мировой войны глазами американского посла в СССР Джорджа Кеннана». Страница 66

Следующей причиной была их мысль, что мы, американцы, скорее всего, не сможем как нация сохранить свое лидирующее положение в мире, что у нас не хватит политической воли, материальных ресурсов и национальной самодисциплины, чтобы принести в Западную Европу материальную стабильность, уверенность и надежду на лучшее будущее – в особенности в странах, сильно пострадавших от войны. Русские считают, что экономические проблемы в этих странах не могут быть решены без помощи и ресурсов тех регионов Восточной и Центральной Европы, которые находятся сейчас под их контролем. Они полагают, что необходимо и далее не пускать в ход эти ресурсы, дожидаясь, пока настанет время, когда они смогут назвать политическую цену за их использование.

…Говоря другими словами, они считают, что Европа уже принадлежит им, хотя та об этом ничего не знает, как не знает и о том, что над гордыми народами континента наброшена невидимая сеть экономической зависимости и что им остается только терпеливо ждать начала экономического кризиса в Америке, когда эта сеть станет затягиваться и западная часть Европы окажется в полумраке, в котором уже пребывает ее восточная часть.

Затем я перешел к обстановке, сложившейся в Италии, Франции, Австрии и Германии.

В Италии началось (правда, очень медленное) восстановление экономики в ряде областей народного хозяйства. Там не хватает уверенности и свободного капитала. Страна нуждается в долгосрочных иностранных займах и наведении порядка в финансовой и социальной дисциплине.

Коммунистическая партия там насчитывает более 2 миллионов членов и имеет 19 процентов мест в парламенте. Она контролирует ключевые позиции в рабочем движении. Располагая столь сильными позициями, она в состоянии серьезно противодействовать любым мерам, направленным на установление некоммунистического будущего страны.

Обстановка во Франции несколько иная и в ряде аспектов выглядит лучше.

Из всех стран, с которыми мы имеем отношения, только во Франции имеется четырехлетний план общего экономического развития, известный как план Монэ. По нему предусматривается, что страна к концу 1950 года будет вообще в состоянии обходиться без любой помощи извне.

Финансовая сторона плана, поскольку средства поступают из внешних источников, никаких непреодолимых трудностей не имеет. Стране необходимо порядка 1,5 миллиарда долларов, третью часть которых она уже получила. Однако для успешного завершения плана необходимо увеличение импорта из других европейских стран и, прежде всего, из Италии и Германии, но это станет возможным, когда и там начнется подъем экономики. Поэтому начавшийся прогресс, связанный с осуществлением плана Монэ, не слишком-то обнадеживает. Многое зависит также и от политической поддержки. Так что если все ведущие политические силы Франции будут настроены на успех плана, то серьезных трудностей она не встретит.

Что касается коммунистической партии, имея 28,5 процента голосов избирателей и контролируя рабочее движение в стране, французские коммунисты, как в парламенте, так и вне его, смогут, по-видимому, оказать решающее воздействие на выполнение плана Монэ.

Вместе с тем я подчеркнул, что французские коммунисты должны вести себя весьма осмотрительно в связи с проблемой восстановления экономики. Дело в том, что они не могут открыто встать ей в оппозицию. И в этом заключается их слабость.

Какая же мораль вытекает из всего этого для нас? Думаю, что дело обстоит в принципе так же, как и с Италией. Любая помощь, оказанная нами Францией, прямая или косвенная, должна в определенной степени привязать к нам правительство да и трудящихся, находящихся на распутье.

Перейдя к вопросу об Австрии, я указал, что мы ждали целых два года в надежде достичь определенного соглашения с русскими, прежде чем заняться непосредственно проблемой восстановления ее экономики. Однако это ожидание ничего не дало ни нам, ни австрийцам. Конечно, можно было все же начать вести переговоры и хоть чего-то достичь ими: в международной жизни все возможно.

Думаю, исходя из опыта общения с русскими, следует констатировать: сотрудничать с ними могут успешно лишь народы, доказавшие, что в состоянии обходиться и без них. Поэтому мы не допустим никакой ошибки, если спланируем восстановление экономики трех западных оккупационных зон Австрии без вовлечения в этот процесс советской зоны. Отметим, что в нашем правительстве, к сожалению, эта идея не нашла еще своего воплощения. Вне сомнения, осуществить такое планирование гораздо труднее, чем для всей Австрии. Неразрешимой эта проблема, однако, не представляется. И стоить это будет значительно менее 0,5 миллиарда долларов. Может все-таки настать время, когда цена эта резко возрастет.

В заключение я остановился на вопросе о Германии. Полагаю, что по проблемам необходимости корректировки нашей оккупационной политики и принятия мер по восстановлению экономики Германии да и Европы в целом у меня были значительные расхождения с правительственными кругами. Поэтому хочу более подробно остановиться на тех аспектах, которые были мной подняты в упомянутой лекции 6 мая. Я все еще находился под впечатлением тех мыслей, владевших мной по возвращении из Германии в 1942 году, – необходимости использования немцев в послевоенном процессе восстановления Европы, печального опыта работы Европейской консультативной комиссии и бессмысленных условий Потсдамской конференции по установлению администрации и четырехстороннего контроля великих держав в Германии, в результате чего было потеряно почти два года ценного времени.

Попробуем мысленно восстановить тогдашнюю ситуацию. Мы довели войну до победного конца и безоговорочной капитуляции Германии, в результате чего получили право контроля и ответственности за ту ее часть, которая никогда не была самообеспечивающейся экономически, да и ограниченные ее возможности в этом плане значительно сократились в результате войны и поражения. В то время мы не имели никакой программы восстановления экономики нашей зоны, исходя из ожидавшегося международного соглашения. Не было у нас и никаких договоренностей с нашими союзниками по вопросам восстановления экономики Германии как во всей стране, так и по регионам. Да у нас и самих еще окончательно не сложилось мнения, нужна ли нам восстановленная экономика Германии.

Экономической ситуацией в нашей зоне мы поэтому не занимались, обращая основное внимание на политику – проведение денацификации и демократизации общественной жизни. Конечно, мы не хотели, чтобы люди там умирали от голода, и выделяли значительные средства за счет собственных налогоплательщиков для поддержания жителей зоны. Международного соглашения с русскими еще не было, и мы не предпринимали решительных шагов для восстановления немецкой экономики, что могло бы сыграть большую роль в решении экономической проблемы всей Западной Европы и сняло бы с нас заботу о поддержании необходимого уровня жизни в этих регионах.