Читать онлайн «Принципы экономической науки». Страница 251

Однако самое большое возражение против формализованного изложения его главной концепции состоит в том, что оно представляет цену предложения, цену спроса и количество произведенного товара не как взаимно определяющие друг друга (в рамках воздействия на них и прочих условий), но как определяющие друг друга последовательно. Он представляет их как три шара —А, В и С,— положенные в одну чашку; вместо того чтобы сказать, что их взаимное расположение по отношению друг к другу определяется силой тяготения, он сказал, что А определяет В и В определяет С. Кто-нибудь еще с таким же правом может сказать, что С определяет В и В определяет А. И в ответ Джевонсу можно построить даже еще менее неправильный ряд и, изменив порядок его посылок, сказать:

полезность определяет количество товара, которое следует предложить на рынке;

количество товаров, которое должно быть поставлено на рынок, определяет издержки их производства;

издержки производства определяют стоимость, поскольку этот ряд определяет цену предложения, позволяющую производителям продолжать работу.

Вернемся теперь к теории Рикардо, которая — хотя она несистематична и уязвима для критики - представляется в принципе более философской и близкой к реальной действительности. В уже цитировавшемся письме к Мальтусу он пишет: "Когда г-н Сэй утверждает, что стоимость товара пропорциональна его полезности, он не указывает точно, что такое стоимость. Это утверждение верно, если только покупатели регулируют стоимость товара: тогда мы действительно можем ожидать, что все люди согласятся дать за товар цену, пропорциональную их оценке товара. Однако, как мне представляется, суть состоит в том, что покупатели меньше всего участвуют в регулировании цены, все определяется конкуренцией продавцов, и, хотя покупатели в самом деле могут быть склонными дать за железо больше, чем за золото, они не в состоянии это сделать, так как предложение регулируется издержками производства... Вы говорите, что стоимость регулируется спросом и предложением [sic]; это, я думаю, означает не сказать ничего, а причина та, которую я указывал в начале этого письма; именно предложение регулирует стоимость, а само предложение регулируется издержками производства. Денежное выражение издержек производства дает нам стоимость как труда, так и прибыли". (См. с. 17—36 прекрасного издания этих писем д-ром Бонар) И вновь в его следующем письме: "Я не спорю, спрос влияет и на цену зерна, и на цены всех остальных товаров, но предложение следует за ним по пятам и быстро берет власть управлять ценами в свои [sic] руки и в процессе этого управления он определяется издержками производства".

Когда Джевонс писал свой труд, эти письма не были опубликованы, однако подобные рассуждения содержатся в "Началах..." Рикардо. Милль также при обсуждении вопроса о стоимости денег говорит о законе "спроса и предложения, о котором известно, что он приложим ко всем товарам и который в примере с деньгами, как и с большинством других предметов, регулируется, но не устраняется законом издержек производства, поскольку последние не оказывали бы влияния на стоимость, если бы они не могли влиять на предложение" [Дж. С. Милль. Указ. соч., т. II, с. 254]. И вновь, когда он подытоживает свою теорию стоимости: "Из этого видно, что от спроса и предложения зависят колебания стоимостей и цен товаров во всех трех вышеназванных случаях, а также постоянные стоимости и цены всех вещей, предложение которых определяется не свободной конкуренцией, а какой-либо иной силой. В условиях же свободной конкуренции вещи в среднем обмениваются друг на друга по таким стоимостям и продаются по такой цене, которая позволяет надеяться на получение одинаковой выгоды всеми категориями производителей, а это возможно лишь тогда, когда вещи обмениваются друг на друга пропорционально их издержкам производства" [Там же, с. 329. ]. И на следующей странице, рассматривая вопрос о товарах с сопряженными издержками производства, он пишет: "Поскольку категория издержек производства в данном случае нам не подходит, мы должны обратиться к закону стоимости, предшествующему закону издержек производства и более фундаментальному,— закону спроса и предложения" [Там же, с. 330].

Относительно последнего положения Джевонс говорит (р. 215) о "заблуждении Милля о том, что он возвращается к предшествующему закону стоимости — закону спроса и предложения: в действительности, вводя принцип издержек производства, он вообще никогда его не оставляет. Издержки производства — лишь одно из обстоятельств, управляющих предложением и таким образом косвенно влияющих на стоимости товаров".

Нам представляется, что в этой критике содержится большая доля истины, хотя последние формулировки вызывают возражения. Если бы она появилась во времена Милля, он, вероятно, согласился бы с этой критикой и убрал бы слово "предшествующему" как не выражающее того, что он в действительности имел в виду. "Принцип издержек производства" и принцип "конечной полезности", без сомнения, являются составными частями одного всеобщего закона спроса и предложения; каждый из них можно сравнить с одним из лезвий ножниц. Когда одно лезвие неподвижно и резание осуществляется за счет движения второго, мы с беззаботной краткостью можем сказать, что режет второе лезвие, но такой вывод нужно защищать осторожно, ибо случай не из тех, когда можно ограничиться формальным заключением.[См. кн. V, гл., III, § 7]

Расхождение между Джевонсом, с одной стороны, и Рикардо и Миллем — с другой, было бы меньше, если бы Джевонс сам не усвоил привычку говорить о взаимоотношениях, которые реально существуют только между ценой спроса и стоимостью так, как будто они существуют между полезностью и стоимостью, и если бы он придавал значение — как это делал Курно и к чему, как можно было бы ожидать, его должно было привести использование математического аппарата — той исходной симметрии общего отношения спроса и предложения к стоимости, которая сосуществует с разительными отличиями в деталях этого отношения. Правда, мы не должны забывать, что в то время, когда он писал, таким аспектом теории стоимости, как спрос, в значительной степени пренебрегали и что он оказал большую услугу тем, что привлек внимание к нему и разработал его.

Немногие мыслители дали нам столько разнообразных и высоких поводов для благодарности, как Джевонс, но это не должно заставлять нас поспешно принимать его критику в адрес его великих предшественников. [См. нашу статью, посвященную книге Джевонса, в Academy от 1 апреля 1872 г. В приложении о проценте к изданию "Теории...", выпущенному в 1911 г. сыном Джевонса, есть специальные ссылки на эту статью (см. также выше, кн. VI, гл. I, § 8). Он утверждает, что теория его отца "верна во всем", хотя Джевонс "следует, к несчастью, практике рикардианской школы абстрагироваться от анализа некоторых положений, предполагая, что читатели знакомы с их взаимосвязью и придерживаются его точки зрения на них". Сына Джевонса, видимо, можно считать точным интепретатором отца, и долг экономической науки перед его отцом, без сомнения, настолько велик, что его можно сравнить с тем, чем обязана наука Рикардо. Однако "Теория..." в значительной степени представляет собой атаку на того, кого он называет в своем предисловии "этот талантливый, но упорствующий в своих заблуждениях человек, Давид Рикардо". Победа, которую празднует его критика, отчасти незаслуженна, так как исходит из того, что Рикардо упускал из виду спрос, когда говорил, что стоимость управляется издержками производства. Это искажение Рикардо принесло значительный вред в 1872г., поэтому нам представлялось необходимым показать, что если интерпретировать теорию процента Джевонса так, как он интерпретировал Рикардо, она окажется несостоятельной]