Читать онлайн «Шайтан-звезда». Страница 78

Не отворачивайся, о Саид! Я расскажу всю свою историю почтенному Мамеду, а ты, если пожелаешь, прибавишь к ней. А если не пожелаешь – значит, я была права, и место тебе – за кувшином, среди пьяных певиц и лживых сотрапезников!

И мой муж стал купцом, и ездил с товарами, и покупал, и продавал, но в своих странствиях он очень тосковал по мне, и однажды оказалось, что он должен поехать в некий город на длительное время. И он, не желая разлуки, взял меня с собой, и снял для нас дом, и то уезжал, то приезжал.

А я любила посещать хаммам, и сын моего дяди не препятствовал мне в этом, а ведь многие считают, что посещение женщиной хаммама достойно порицания, и не дают женам денег на это. Они говорят, будто им не известно, посещал ли хаммам пророк Мухаммад!

И с хаммама начались мои бедствия, ибо там увидела меня старуха по имени аз-Завахи, жившая в царском дворце. И она сделала так, что меня привели в покои молодого царевича. А ему тогда было четырнадцать лет, как мне, когда я стала женой, и он обладал всеми качествами красоты: миловидностью лица, гладкостью кожи, красивым видом носа, нежностью глаз, прелестью уст, остроумием языка, стройностью стана и привлекательностью черт, а завершением его красоты были волосы.

И царевич, увидев меня, полюбил меня сильной любовью, но я не могла принадлежать ему, потому что уже не была девственна и носила ребенка от своего мужа. И я известила его об этом, и он огорчился, и меня отвели домой, и царевич прислал мне тайно богатые дары.

А я была молода, неопытна, и страдания царевича запали мне в душу. Когда же он прислал мне письмо, полное мучительной тоски, то мне показалось, будто я нашла выход из этого положения. И я нашла способ посетить его и сказала ему:

– О царевич, я не могу принадлежать тебе, но очень скоро я рожу дочь, которая вырастет и будет во всем подобна мне, и станет красавицей своего времени, ибо ее отец – сын моего дяди, и насколько я превосхожу красотой других женщин, он превосходит красотой других мужчин. И если тебе угодно, мы заключим договор, чтобы моя дочь стала твоей служанкой и во всем тебе угождала. И я сама приведу ее к тебе, о царевич, когда ей исполнится четырнадцать лет, если это будет угодно Аллаху.

Царевич же ответил мне на это, что моя дочь станет его женой, и мы заключили договор, и написали его китайской тушью на атласе. А я, почтенный Мамед, происхожу из такой семьи купцов, где неисполнение данного слова – позор. И имей это в виду, когда услышишь о моих дальнейших приключениях.

Как оказалось, у царевича, по воле Аллаха, был некий враг, которому пришелся не по нраву наш договор. И враг этот подкупил одного из царских евнухов, и узнал обо мне, и подослал разбойников, которые похитили меня и продали бедуину, а бедуин увез меня в пустыню, к своему становищу, и он ждал моего избавления от бремени, чтобы сделать меня своей второй женой.

И я родила дочь, о Мамед, я родила прекраснейшую в мире дочь!

Женщины, которые приняли ее, обрезали ей пуповину, и насурьмили ей глаза, и показали ее мне, и я увидела на ее лице родинку, похищающую души. А потом ее положили возле меня, и я заснула, а когда проснулась – это был уже совсем другой ребенок, тоже девочка, но обычная, и я не назвала бы ее красивой. Я закричала громким криком, сбежались женщины, и я показала им ребенка, и они развели руками, и сказали:

– О Захр-аль-Бустан, приди в рассудок и подумай – как можно было подменить ребенка здесь, в становище? До наших ближайших соседей – три верблюжьих перехода, а среди нас не было ни одной, у кого срок родов бы совпал с твоим сроком. Посмотри на эту девочку – ведь она новорожденная, а кто из нас ходил с большим животом?

Я сказала им про родинку, и они осмотрели ребенка, и принялись меня жалеть, и сказали:

– О несчастная, роды так измучили тебя, что глаза твои отказались тебе служить, и такое у нас, женщин, по воле Аллаха, бывает часто.

Но я все же осталась при своем убеждении, что мою дочь подменили.

А еще до родов я говорила со своим хозяином, бедуином, и рассказала ему о своем муже, и поклялась Аллахом, что муж даст за мной любой выкуп, какой только тот бедуин пожелает. И он задумался, и посоветовался с родными, и они посоветовали ему вернуть меня мужу, потому что я превосхожу всех женщин по изнеженности, и не стану холодным утром растапливать ему очаг, и собирать сморчки на песчаных холмах, и ловить сбежавшего верблюда, и таскать воду из глубокого колодца.

И когда один из родственников моего хозяина отправился в ближайший город, хозяин велел ему найти толкового посредника, чтобы тот поехал, и осведомил моего мужа о моих обстоятельствах, и договорился о сумме выкупа.

Пока же родственник ездил и искал посредника, и пока тот договаривался с моим мужем, и пока муж приехал за мной, прошло немалое время. И женщины убеждали меня, что я мать той девочки, и я кормила ее, но с каждым днем она делалась все меньше похожа на меня.

А потом мой муж приехал за мной, и я показала ему ребенка, и спросила его:

– О сын моего дяди, наше ли это дитя?

И он задумался, и думал долго, а потом сказал мне:

– Может быть, Аллах послал нам некрасивую дочь в наказание за какие-то наши грехи? Может быть, тебя сглазили? Посмотри на девочку, о дочь моего дяди. У нас обоих черные глаза, и у тебя, и у меня, а какие глаза у этой девочки?

И я вспомнила, как мудрая старуха аз-Завахи предупреждала меня, что не добру мне и царевичу подписывать договор о судьбе нерожденного ребенка.

– Я знаю, за что покарал меня Аллах, о сын моего дяди, – отвечала я. – Но я не могу признать своей дочь, у которой глаза не то серые, не то голубые. Давай поступим так. Мы оставим девочку у бедуинов, и дадим им денег, чтобы они кормили и одевали ее, а сами вернемся домой. И там мы найдем опытных гадальщиков, и они погадают на песке или еще на чем-нибудь, и мы призовем мудрых шейхов, сведущих в чарах, и тогда поймем, что это за ребенок. Но сердце матери говорит мне, что это – не моя дочь!

И я договорилась обо всем с женщинами, а мой муж заплатил за меня выкуп и увез меня.

Поскольку мы – из багдадских купцов, то муж хотел везти меня в Багдад, чтобы я больше не покидала его. Но я воспротивилась, и мы поехали в тот город, из которого меня похитили, и я стала искать старуху аз-Завахи. Я расспрашивала о ней женщин, и наконец нашлась такая, у кого сестра жила во дворце и могла входить и выходить. И вдруг оказалось – аз-Завахи исчезла из дворца! И я усилила поиски, и платила деньги, и нашла женщину, у которой она поселилась, и эта женщина устроила нам встречу.

И когда я посетила старуху, она была в бедственном положении, и нуждалась, и здоровье покинуло ее.