Читать онлайн «Агент Зигзаг. Подлинная военная история Эдди Чапмена, любовника, предателя, героя и шпиона». Страница 88

Чтобы придать сообщениям Чапмена большую достоверность, было сделано несколько снимков разрушений, причиненных ракетами, которые Чапмен мог отправить немцам через Лиссабон. Однако разведка ВВС наложила вето на этот шаг: «К сожалению, мы не можем одобрить отправку этих фотографий, поскольку они представляют значительную ценность для врага. Те же снимки, которые не представляют интереса для противника, и для репутации Зигзага также окажутся бесполезными». Это была дилемма, постоянно возникавшая в работе с двойными агентами: информация, отправляемая ими, должна казаться точной, но при этом не причинять вреда.

Чапмену было приказано сообщать ежедневные сводки погоды с барометрическими показателями. МИ-5 запросила «Комитет „Двадцать“»: можно ли сообщать эту информацию без ущерба для безопасности? У Чапмена было более чем достаточно денег для покупки барометра, и не было никаких причин, которыми он мог бы объяснить своему немецкому начальству отсутствие этой информации. Руководство с неохотой согласилось: Чапмен мог посылать показания барометра, однако «с небольшими погрешностями».

Радиограммы Зигзага, содержащие дезинформацию, сохранились лишь в отрывках. МИ-5 тщательно уничтожала все сообщения, понимая, что может случиться, если жители южного Лондона узнают: их принесли в жертву, чтобы защитить центральные районы города. Немецкая разведка в Осло получала радиограммы Чапмена каждое утро, и к вечеру их передавали в Париж. Поначалу связь была крайне ненадежной и постоянно прерывалась, однако, стоило Эдди разразиться по этому поводу в эфире потоком грубой брани, все тут же исправилось. «Исходящие радиограммы, помимо жалоб на плохую связь, практически полностью состояли из докладов о времени и месте падения летающих бомб, а также о причиненном ими ущербе», — сообщал сотрудник, работавший с Чапменом. «Наиболее секретные источники» не находили ни единого намека на то, что к информации, поступающей от Чапмена, немцы относятся с подозрением. Его английские шефы были довольны: «Зигзаг оказался незаменимым каналом передачи данных в рамках схемы дезинформации об эффекте летающих бомб».

До сих пор не существует единого мнения о том, успешной ли была эта схема. В конечном итоге немцы так и не скорректировали дальность полета ракет, и они так и падали, не долетая до цели, в пригородах Лондона и сельской местности, убивая и разрушая, но в гораздо меньших масштабах, нежели ожидалось. Чапмен, как писал Джон Мастерман, «сохранил доверие немцев». Сам Мастерман знал, каково это — попасть под бомбежку. Он лежал без сна, в одиночестве, на полу парикмахерского салона «Реформ-клуба», прислушиваясь к жужжанию «муравьиных львов» над головой и гадая в наступающей тишине, не станет ли он жертвой следующего. «Я был напуган не меньше любого, попавшего под бомбежку», — признавался он. Однако полный хаос, предсказанный нацистской пропагандой, так и не наступил. Собор Святого Павла, «Реформ-клуб» и сам Мастерман пережили атаки летающих бомб и были в какой-то мере обязаны своим спасением двойному агенту, отстукивающему морзянкой дезинформацию на немецком передатчике.

Мастерман торжествовал: «Дезинформация о летающих бомбах была настоящим триумфом… спасшим многие тысячи жизней».

25 июля система дезинформации противника о причиняемых летающими бомбами разрушениях дала сбой. Вечерние газеты стали печатать карты с местами падения ракет, что стало потенциальной угрозой для всей обманной схемы. Однако к этому моменту оснащенные радарами батареи противовоздушной обороны, прибывшие из США, начали массово сбивать «Фау-1», и месяц спустя угроза была успешно ликвидирована. К тому времени от летающих бомб погибло 6184 человека. Чапмен заявил своим немецким руководителям, что отправляется на поиски «секретного оборудования, за которое ему обещана высокая награда». О том, как быстро Чапмен начинает скучать, там все давно знали, о его жадности к деньгам — тоже, и, когда он объявил, что отправляется на поиски более ценного приза, это, казалось, не вызвало у немцев никаких подозрений.

Чапмен провел месяц в своем тихом доме, «добросовестно отправляя радиограммы, которые готовило для немцев Министерство военно-воздушных сил», однако он становился все более беспокойным. «Если все так и будет идти, он начнет приносить нам неприятности, — писал сотрудник, работавший с Чапменом. — Его жульнический ум начнет изобретать способы заполучить побольше денег, а это занятие практически гарантированно привлечет к нему внимание полиции. Для нас будет чрезвычайно неприятно, если полиция схватит его, пока он еще работает с нами». К тому же, как всегда, либидо Чапмена во весь голос требовало для себя практических действий. Как-то вечером Рид отправился с Чапменом в бар на Корк-стрит, известное место сбора проституток, и вручил ему 20 фунтов со словами: «Иди сними кого-нибудь и возвращайся через полчаса».

Чапмен все еще не мог свободно ходить по улицам, опасаясь ареста: Скотланд-Ярд всегда отличался долгой памятью. В МИ-5 задумались о том, не пора ли стереть эту память. «Я считаю, что своими сегодняшними деяниями он полностью заслужил прощения за те многочисленные громкие преступления, в которых его обвиняют», — писал Джон Марриотт, один из юристов МИ-5, заместитель Робертсона. «Согласен», — написал Тар. Однако, согласно существующему закону, человек может быть помилован за совершенные преступления, только если он предстал перед судом и был признан виновным. Поэтому было принято иное решение: полицейские по всей стране, занимавшиеся поисками Эдди Чапмена, через представителей Специального отдела полиции были информированы о том, что министр внутренних дел «считает необходимым прекратить полицейское преследование этого человека». По сути, это было помилование, хотя и не совсем формальное. «Против него не следует принимать никаких мер, по крайней мере без предварительной консультации с нами», — настаивала МИ-5. Чапмен, однако, не был информирован о том, что его послужной список волшебным образом очистился: угроза судебного преследования была полезным средством, чтобы держать его в узде.

Чапмен после возвращения в Британию в 1944 г.

Шефы разведки оживленно обсуждали, как следует использовать Зигзага. Сам Чапмен вызвался вернуться во Францию, заявив, что может помочь «покончить с любым подпольем, оставленным немцами на территории страны». Однако эта идея была отклонена: Чапмен был слишком ценен как двойной агент, работающий в Британии и поставляющий дезинформацию противнику. «Вопрос о возвращении Зигзага к немцам на текущей стадии военных действий не обсуждается», — решили его руководители. Рид пригласил Чапмена на обед в Королевский армейский клуб и всю дорогу удивлялся безыскусности его душевных противоречий. Он рассказывал о своей любви к Дагмар — и тут же объявлял, что «очень хочет написать Фриде, сообщить ей, что вернулся в Лондон». Рид согласился передать письмо для Фриды, однако посоветовал Чапмену написать, что он «очень занят и свяжется с ней через несколько дней». С еще большим волнением Чапмен рассказал об идее описать свои приключения в форме автобиографии, — однако эту идею МИ-5 зарубила на корню, указав, что «в ходе войны, а также в течение длительного времени после нее, он не будет иметь права раскрывать себя, сообщать что-либо о своей работе на немцев или на нас». Чапмен сердито отвечал, что хотел бы хотя бы записать основные события, пока они еще свежи в памяти, и обещал ограничиться в воспоминаниях своей прошлой криминальной деятельностью. Однако МИ-5 осталась непреклонна.