Читать онлайн «Тамерлан». Страница 156

Особенное значение Тимура в истории Средней Азии видно из того, что его правление положило начало новой династии (Тимуриды) и новому периоду Средне-Азиатской культуры, который может быть назван Тюркским по преимуществу. Кроме того, Тимур получил известность в Средней Азии как автор «Уложения» (Тюзюк-и-Тимур), которое он написал при жизни своей в назидание и для руководства своим преемникам. Это «Уложение» было написано им на языке его времени и отличалось простотою и выразительностью. С тюркского оригинала (неизвестно где находящегося) был сделан персидский перевод, с которого потом появились переводы на европейские языки. На русском языке перевода Тимурова Уложения нет. (Данное издание включает в себя русский перевод, взятый из издания 1904 года, которое появилось уже после публикации Вамбери.)

Для характеристики отношений Тимура к современным литературным знаменитостям можно указать на отношение его к поэту Ахмаду Кермани, автору «Истории Тимура» (Тимур-Намэ), написанной стихами. Автор этого произведения был в очень близких отношениях с Тимуром и позволял себе говорить этому могущественному правителю резкости очень дерзкие. Так, например, однажды Тимур был в бане с Кермани и другими литераторами того времени; разговор случайно коснулся личного достоинства людей, и Тимур спросил поэта:

- Как дорого ты оценил бы меня, если бы меня продавали?

- В двадцать пять аскеров, - отвечал Кермани.

- Да столько стоит пояс, что на мне, - возразил Тимур.

- А я и думаю только о поясе, - возразил Кермани, - потому что ты сам не стоишь и гроша.

Тимур поощрял не только местных авторов, но и привлекал в свою столицу иностранных ученых и поэтому всех их очень щедро вознаграждал и поддерживал личным своим вниманием и покровительством. Некоторые из этих ученых во владениях Тимура были гораздо более обеспечены, чем на свое родине. В блестящий период Тимурова правления были основаны и богато одарены высшие школы (мадраса). Тимур подавал пример; остальные члены его фамилии, визири и частные богачи страны соперничали между собою в устройстве и одарении школ, мечетей, читальных домов и лазаретов. Всё это может быть отнесено к историческим заслугам Тимура, имя которого недаром пользуется такою большою известностью в Азии и Европе.

Тимур родился близ Самарканда, в бывшем царстве Чингисова сына, Чагатая. Народы Востока глубоко запомнили роковую ночь на 9-е апреля 1336 года. Он родился, как говорит предание, с куском запекшейся крови в руке и с белыми как у старца волосами. По женской линии он принадлежал к потомству Чингиса, но отец его, один из многочисленных потомков чагатайских князей, не мог оставить ему большого имущества. С ранних лет Тимур обнаружил неодолимую силу воли и властолюбие. Будучи ребенком, он заставил товарищей своих детских игр присягнуть себе в послушании и верности. Никто из них не равнялся с ним в силе и ловкости. Первые годы его жизни прошли в подвигах мелкого грабежа и разбоев, доставивших ему славу бесстрашного наездника. Восточная фантазия внесла в эти темные годы Тимуровой молодости те же подробности и те же преувеличения, какими наполнены сказания о молодости других азиатских героев. Тимур выступил на театр всемирно-исторической деятельности в летах зрелого мужества, одолев множество противников, столько же незначительных по объему власти, как и он сам. В этих постоянных трудах и войнах приготовился он к роли, которая ему предстояла впереди В 1371 г, следовательно, когда ему было 35 лет от роду, он уже владел землями от Каспия до Маньчжурии и держал на престоле чагатайском подвластного ему потомка Чингисова с бесплодным титулом великого хана. Влияние его простиралось на большую часть земель, завоеванных прежде Монголами. Князья Кипчакской Орды, владычествовавшей над Россиею, призывали его посредником в своих распрях. Он поставил над ними Тохтамыша; но Тохтамыш не был благодарен. Несколько лет спустя, он сделал попытку сбросить с себя иго Тимура. Борьба была неравная. Пред началом решительной битвы из рядов Тимуровых выступил старый шейх Береке, произнес молитву и, взяв горсть пыли, бросил ее в войско врагов. «Да омрачится лицо ваше стыдом поражения», - сказал он. Разбитый близ Волги кипчакский хан бежал, собрал новое войско и в 1395 году снова встретился с Тимуром на Тереке. Тимур одержал еще кровавую победу и сокрушил окончательно силы своего противника. Для России наступила грозная година испытания. Куликовская битва казалась, по-видимому, бесполезным напряжением народных сил. Что был Мамай в сравнении с Тимуром! До нынешнего Ельца дошел Железный Хромец, как называют его наши летописи, и остановился. Восточные летописцы приписывают его нерешимость идти далее огромным богатствам, которые он будто бы уже награбил в этом походе. Но православная церковь празднует 20-го августа, день перенесения Владимирской Божьей Матери в Москву и отступления Тимурова. Конечно, Тимура испугали не военные приготовления князя Василия Дмитриевича, готовившегося умереть за народ свой, и не насытили сокровища, найденные им в степях юго-восточной России. Но с тех пор Тимур не касался более пределов Европы; театром его подвигов стала исключительно Азия. Я уже сказал, что не могу входить в биографические подробности о Тимуре; но если бы даже для нашей беседы было отмерено более времени, то и тогда я не счел бы нужным утомлять ваше внимание однообразными подробностями разорения и опустошения стран, куда он являлся, как кара Божия. Укажу только на характеристические черты, которые познакомят вас с образом войны и с личностью Тимура. Персия, по географическому положению своему, должна была прежде других стран обратить на себя внимание вождя чагатайских татар и подпала под его владычество. В многолюдном, цветущем торговом городе Испагань вспыхнуло восстание против победителей. Тимур возвратился, взял город с бою и памятником своим оставил на площади испаганской пирамиду, сложенную из 70000 человеческих черепов. Такие пирамиды расставил Тимур по значительнейшим городам Азии. Еще более горькая участь постигла Багдад, великолепнейший город магометанского Востока, некогда столицу калифов Абассидов. Он осмелился противиться Тимуру и заплатил за эту отвагу гибелью почти всего своего населения. Часть жителей погибла в волнах Тигра; из черепов тех, которые пали под ударами Тимуровых воинов, выстроено было сто двадцать небольших башен. Но все эти ужасы едва ли могут сравниться с тем, что испытала Индия. Тимур избрал тот же путь, которым некогда шел завоеватель другого рода, Александр Великий. В Пенджабе и в Гангесской Долине до Дели не осталось целого города или селения. Груды развалин и трупов свидетельствовали о недавнем проходе татарских войск. Дели слыл тогда богатейшим городом Индии. Готовясь к приступу, Тимур вспомнил, что в лагере его сто тысяч пленников, которых он прежде собрал для осадных работ. Он дал приказание немедленно предать их всех смерти. Приказание это было в точности исполнено. В самом Дели погибло несколько сот тысяч человек. На возвратном пути из Индии Тимур увел с собою до миллиона взятых там рабов, между прочим он приказал брать всех ремесленников и всех ученых. В этой свирепой душе таилось какое-то, можно сказать, мистическое уважение к науке. Театром дальнейших подвигов такого же рода была Сирия и владения турецкого султана, грозившего в то время Европе. Дамаск и Алеппо исчезли на время из списка значительных городов азиатских. Жители их были избиты или отведены в рабство в глубь степей Средней Азии. В большей части завоеваний Тимура трудно заметить какую-либо определенную политическую цель. Можно подумать, что им руководила безотчетная страсть к разрушению. Разорив богатую страну, срыв до основания города, потоптав копытами коней своих ее жатвы, настроив пирамид из отрубленных голов, он шел далее, не заботясь о прочном утверждении своей власти в оставленной им безобразной пустыне.