Читать онлайн «Годы в броне». Страница 116

По ступенькам широкой лестницы вошел в вестибюль. Все осталось здесь таким, каким было в начале войны.

Дежурный по академии охотно провел меня по классам, аудиториям. Вот и лекционный зал, откуда в июле 1941 года мы были вызваны по тревоге в отдел кадров. Больше я не возвращался сюда. Старенький автобус отвез тогда меня в ржевские леса...

Ничего не изменилось и в канцелярии факультета. Секретарша Ольга, наш добрый гений, была все такой же приветливой.

Не изменился и начальник учебного отдела Фоминский, прозванный слушателями Наро-Фоминским.

Полковник Фоминский остался все таким же худым, а вот строгости у него явно поубавилось. Мы по-дружески обнялись, и я впервые увидел его улыбающимся.

Дежурный напомнил, что нас ждут.

В кабинете начальника академии я увидел много незнакомых генералов и офицеров. Представился. Стал искать глазами своего начальника академии Веревкина-Рахальского. И не нашел. Не увидел и комиссара академии Батракова.

С удивительной четкостью вспомнилось, как в этом кабинете генерал Веревкин-Рахальский напутствовал нас, провожая на фронт:

- Желаю вам хорошо воевать... А насчет дипломов не беспокойтесь. Дипломы получите после войны.

Кто из нас думал тогда о дипломах! Кто надеялся, что мы вновь окажемся в стенах родной академии!

Мысли мои прервал голос генерал-полковника Н. Е. Чибисова, нового начальника академии:

- Товарищ полковник! Нам известно, что вы в связи с войной не успели защитить перед государственной комиссией свою дипломную работу. Учитывая ваши успехи в боях, командование академии решило вручить вам диплом об окончании академии без защиты.

Генерал подкрутил пышные усы, подошел ближе и протянул мне синенькую книжечку диплома...

Я был счастлив, что через столько лет снова побывал в родной академии и встретился со своими профессорами. А как приятно было сознавать, что тебя не забыли, о тебе думают, за твоими успехами следят.

Долго стоял я у скверика, держа в руках диплом и любуясь своей родной Фрунзевкой, которая дала мне путевку в жизнь...

* * *

Наступило наконец долгожданное утро 24 июня. Оно было пасмурным. Небо затянули тучи, моросил мелкий дождь. Со всех концов Москвы к Красной площади потянулись сводные полки фронтов, флотов и части Московского гарнизона. Улицы и площади были запружены народом. Мы шли, провожаемые улыбками тысяч и тысяч людей.

На мокрой брусчатке Красной площади застыли четкие квадраты парадных рот. Стояли по фронтам. Во главе - командующие и фронтовые штандарты Карельского, Ленинградского, Прибалтийского, Белорусских, Украинских фронтов...

Капли теплого июньского дождя блестели на стальных касках солдат, на лакированных козырьках офицерских фуражек, алмазами сверкали в усах ветеранов...

А мне казалось - это капли ратного солдатского пота, который просолил наши гимнастерки на том нелегком пути, по которому мы шагали с боями почти четыре года.

Не все пришли на Красную площадь. Многие - самые отважные, самые лучшие сыны Родины - никогда уже не смогут прийти сюда. Но они не забыты. Мы, живые, навсегда в долгу перед ними и вечно будем помнить, чем обязаны им.

Наша 55-я бригада многим обязана своему бывшему командиру Герою Советского Союза полковнику Леониду Сергеевичу Чигину, сраженному в боях на Курской дуге.

Мы, танкисты 3-й гвардейской танковой армии, всегда будем помнить комбата капитана Лордкипанидзе, безудержно храброго человека, о мужестве и геройстве которого у нас ходили легенды. Этот двадцатидвухлетний капитан из Кахетии погиб на моих глазах в неравном бою на западном берегу Днепра, у стен Киева.

Никогда не забуду декабрьское морозное утро сорок третьего года. Река Тетерев еще не замерзла, и от воды поднимался белесый туман. Мы стояли на КП командира бригады, и капитан Лордкипанидзе на все мои распоряжения коротко отвечал: "Есть!"

С часу на час мы ждали контрудара фашистов, стремившихся любой ценой взять инициативу в свои руки. И как раз в тот момент вышел из строя комбат Ковалев. Вместо него я назначил капитана Лордкипанидзе и сразу поставил ему задачу не допустить прорыва немецких танков через реку Тетерев.

Ничейная полоса определялась шириной реки. Когда началась эта неравная танковая дуэль, страшно было смотреть, как с дистанции восемьдесят - сто метров бронированные машины посылали снаряды одна в другую. Казалось, гитлеровцы вот-вот сомнут наших, расстреляют батальон, раздавят его своим численным превосходством. Все новые и новые немецкие танки выползали из леса. У нас же в тот момент не было никакой надежды на подкрепление. Накал боя достиг своего предела, когда из леса вдруг вынырнула еще группа танков. Мы похолодели, увидев, как эти машины, словно допотопные чудовища, неумолимо приближались к урезу воды. Было яснее ясного: Лордкипанидзе не сможет выделить хотя бы часть сил для борьбы с ними. Неужели враг форсирует реку?

Говорят, отчаянным везет в бою. Когда-то я не верил в это. Но после того боя мой скептицизм был сильно поколеблен. Вновь назначенный комбат поступал вопреки всем правилам и даже математическим расчетам. Он вдруг бросился на своем танке к месту предполагаемой переправы и стал в упор расстреливать гитлеровцев. Два их танка сразу зачадили, остальные, не задерживаясь, повернули вспять.

С трудом добрался я спустя некоторое время до танка Лордкипанидзе, постучал по броне. Из открытого люка высунулась голова капитана.

- Удержишься?

- Конечно удержимся, товарищ комбриг! - уверенно ответил он, и глаза его заблестели по-озорному.

Да, батальон тогда удержался, а капитана Лордкипанидзе не стало...

Не пришли с нами на Красную площадь и командиры батальонов Стальненко, Коротков, Савченков, сложившие головы в Польше.. Не дожили до Дня Победы замполиты Немченко и Маланушенко, похороненные в самом Берлине. И еще много-много таких, как они...

Приняв рапорт начальника гарнизона, величественно застыл на коне командующий парадом Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский: он ожидал выезда принимавшего парад Маршала Советского Союза Г. К. Жукова.

Сознание не поспевало за событиями, а так хотелось все осмыслить, охватить взором, сохранить в памяти навсегда! По площади сновали многочисленные фоторепортеры и кинооператоры. Я с надеждой глядел на них: вот кто сумеет запечатлеть и сохранить все на века!

Над колоннами нашего сводного полка гордо развевалось Боевое Знамя, овеянное ветрами многих европейских стран. Его крепко держал бесстрашный сокол, трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин. А рядом с ним стояли ассистенты, одним из которых был солдат 55-й гвардейской танковой бригады, простой советский парень Клим Мокров.