Читать онлайн «Майн Рид: жил отважный капитан». Страница 58

Тем не менее Рид принимает решение остаться в Англии. Чем оно было обусловлено? Ответ очевиден: намерением продолжать литературную карьеру. В самом деле, а что ему еще оставалось? Его мечты превратиться в нового Мюрата и встать во главе революционных войск, сметающих троны европейских тиранов, развеялись как дым. Он мог вернуться к преподаванию, но, после того как дважды — сначала в Ирландии, а затем в США — под влиянием обстоятельств он вынужден был оставить учительскую карьеру, вряд ли его могла привлечь эта стезя. Он мог попытаться вновь податься в «акулы пера», но сама мысль о «поденщине», о неизбежных унижениях и компромиссах казалась ему отвратительной. Писательская карьера в викторианской Англии, напротив, сулила перспективы. Хотя, как и в США, писательство на его родине не принадлежало к числу «респектабельных» профессий, все же статус писателя в Англии был ощутимо выше, нежели в Америке. Если мы вспомним о судьбе американского профессионального писателя Э. А. По и сопоставим ее с судьбами английских профессионалов пера Ч. Диккенса, Ч. Рида, У. Коллинза, У. Эйнсворта и многих других викторианцев, то станет понятно, о чем идет речь. И дело не только в отношении современников. В те времена в Америке даже самые успешные литераторы не могли прожить на деньги, которые они получали за издание своих произведений. В Англии наиболее успешные — так называемые перворазрядные писатели — не только жили достойно, но и богатели, сочиняя романы. Парадоксально, но литературный труд нигде и никогда не приносивший особенных доходов романистам, в Викторианскую эпоху мог быть (и для многих авторов был) доходным предприятием. Литературоведы, пишущие о викторианцах, увлеченные исследованием художественных особенностей их романов, изучением принципов отображения действительности, анализом образной системы и т. п., отчего-то упорно игнорируют экономическую составляющую их труда. А она, безусловно, оказывала самое существенное влияние на творческий процесс, определяя не только форму, но воздействуя и на содержание романа. Как здесь не вспомнить сакраментальное пушкинское: «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать»!

Джон Сазерленд, видный культуролог, социолог и один из наиболее искушенных исследователей книжного дела в викторианской Англии, основываясь на тщательном анализе тогдашнего литературно-издательского рынка, приводит среднюю величину вознаграждения, на которую «средний» викторианский писатель мог рассчитывать в 1850–1860-е годы, продавая свой роман издателю. Так вот, она равнялась примерно 250 фунтам стерлингов. Это были очень значительные по тем временам деньги, когда человек, имеющий 100 фунтов годового дохода, мог смело причислять себя к среднему классу. При этом Сазерленд имеет в виду «стандартный» викторианский роман, — изданный в трех томах in octavo и стоивший полторы гинеи. В таком «формате» издавались романы Ч. Диккенса, А. Троллопа, У. Теккерея, У. Эйнсворта, Ч. Рида, большинства других викторианских романистов — вне зависимости от их успешности и литературной известности.

Кстати, обращал ли читатель внимание — романы Диккенса, Троллопа, Теккерея и других «викторианцев» поразительным образом близки по объему. Неужели потому, что коллизии, которые они воплощали в своих текстах, требовали именно такого — трехтомного — объема? Отнюдь. Того требовал издатель — и объем романа (в трех томах) обязательно определялся в договоре между писателем и издателем. Конечно, издавали и двухтомники: они продавались по гинее и приносили несколько меньший доход издателю, а соответственно, и автору. Однотомники были скорее исключением.

Надо сказать, книжный рынок викторианской Англии был уникален и разительно отличался от тех реалий, что сложились в этой области за последнее столетие, поэтому имеет смысл хотя бы бегло остановиться на этом явлении поподробнее. На протяжении почти всего XIX века на британском книжном рынке безраздельно «царил» трехтомник или, как его называли англичане, «трехпалубник» (three-decker). Для издателей этот «формат» был предпочтителен. В трехтомном варианте издавались романы, мемуары, биографии выдающихся особ, популярные тогда разнообразные путевые заметки, научные и религиозные трактаты и т. п. Трехтомник печатался в одну восьмую листа, на бумаге высокого качества, с обязательными иллюстрациями в каждом томе (обычно по шесть гравюр на том). Шрифт был крупным, поля страницы — широкими (стандартная страница имела примерно 1200 знаков). Переплетался трехтомник в прочный, чаще всего тисненный золотом, кожаный или тканевый переплет — ремесло переплетчика в викторианской Англии превратилось в настоящее искусство, которое в настоящее время пристально изучается. Практически неизменным оставался и тираж: обычно он составлял одну тысячу экземпляров. Стоил трехтомник, как уже говорилось, полторы гинеи (то есть без малого два фунта стерлингов) — огромные деньги. Причем, как это ни парадоксально, цена оставалась неизменной практически на протяжении столетия. За это время изменились технологические процессы: удешевилось производство бумаги, были изобретены и внедрены новые печатные машины, появились фальцевальные и брошюровальные механизмы, совершенствовался процесс литографирования. Наконец, многократно возросла читательская аудитория. Но цена и тираж трехтомника не менялись. Заманчиво объяснить этот парадокс пресловутой приверженностью британцев традициям и английским консерватизмом. Но о какой «приверженности традициям» можно говорить, когда речь идет о коммерции и доходах? Издание чрезвычайно дорогих трехтомников (и двухтомников) было выгодно, рдин из историков книжного дела Викторианского периода совершенно справедливо отмечал: «Издатели могли позволить себе совершенно не заботиться о том, что индивидуальный покупатель не приобретает их чрезвычайно дорогие книги». Почему? Да потому, что книги эти и не предназначались для рядового покупателя — их покупали платные библиотеки. «До тех пор, — отмечает тот же исследователь, — пока библиотеки забирали существенную часть тиража, доход издателя был неприкосновенен». Библиотеки делали ставку на трехтомник потому, что им была нужна «качественная литература», а трехтомник — своим оформлением, добротным переплетом и — главное — ценой — убеждал, что это и есть «качественная литература», а содержание, по большому счету, было не столь уж и важным. Для издателей, а следовательно, и для авторов это был почти беспроигрышный вариант. И если последнему удавалось пробиться в когорту «перворазрядных», то от перспектив захватывало дух. Впрочем, и те, кому не удалось, могли рассчитывать на неплохой и довольно устойчивый доход.