Читать онлайн «Майн Рид: жил отважный капитан». Страница 54

Несмотря на то, что Рид был человеком весьма либеральных убеждений, его мало интересовала европейская политика, если она не была связана с его родиной — Ирландией или с Великобританией в целом. В этом нет ничего необычного: и в наши дни жители «островов» мало интересуются тем, что происходит на «континенте», если это напрямую не касается Британии. За годы, проведенные Ридом в Соединенных Штатах, Европа и европейские проблемы если и не превратились для него в нечто эфемерное, то явно отдалились. Но, возвратившись в Нью-Йорк весной 1849 года, Рид оказался в гуще событий, напрямую связанных с европейской политикой.

После поражения революций в Саксонии, Бадене, Пруссии, других немецких государствах германские революционеры превратились в изгнанников, и значительная их часть перебралась за океан — в США. Из них подавляющее большинство осело в Нью-Йорке и развило здесь большую активность: они создавали организации, собирали пожертвования, устраивали демонстрации, шествия и митинги. Американские власти не препятствовали этой деятельности. Почти все рассматривали свою эмиграцию как нечто временное и собирались вернуться на родину, как только позволит обстановка. А обстановка 1848–1849 годов, когда то в одной, то в другой части Европы вспыхивали восстания и разгорались революции, усиливала эти настроения. Среди вынужденных эмигрантов особое место занимал Фридрих Геккер[29]. Пожалуй, среди них он был наиболее заметной и даже в чем-то романтичной фигурой. Да и как могло быть иначе? Образованный юрист (он закончил Гейдельбергский университет), пламенный оратор, талантливый организатор, яростный республиканец и сторонник объединения Германии, он в марте 1848 года возглавил революцию в Бадене, провозгласил Германскую республику и призвал народ к оружию. Несмотря на безусловную революционную харизму, полководцем он оказался никудышным, и его отряды были разбиты вторгшимися в Баден баварскими и вюртембергскими войсками. Чудом ему удалось избежать смерти. После долгих скитаний и нескольких месяцев нелегального положения Геккер добрался до Нью-Йорка и развил здесь бурную деятельность, вербуя добровольцев в создаваемый им «революционный» легион.

Вдова Рида утверждала, что легион формировался для участия в баварской революции, а затем, после известий о ее поражении, был якобы «переориентирован» вождями на помощь революции венгерской. Едва ли это могло соответствовать действительности. Если в «баварскую» версию можно еще поверить, то «венгерская» явно не выдерживает критики. Судите сами: если границ Баварии, в принципе, можно было достичь относительно беспрепятственно, очутившись на территории довольно лояльной к германским революционерам и пограничной с Баварией Франции, то для того, чтобы попасть в Венгрию, необходимо было не только пересечь территорию Франции, но и миновать, по меньшей мере, четыре границы: Бадена, Вюртемберга, Баварии и Австрии. Если вспомним о том, что многие из легионеров были весьма нежелательными Дерсонами в этих государствах (многие разыскивались как государственные преступники и были заочно осуждены), то станет понятно, что план этот не мог быть осуществлен даже теоретически. К тому же не следует забывать, что подавляющее большинство легионеров были немцами, которых мало интересовало то, что происходит за пределами Германского союза. Скорее всего, Геккер и его товарищи имели совершенно иные цели, и наиболее вероятной из них представляется вторжение легиона на территорию родного для него герцогства Баден. На это, кстати, «указывает» и сам Рид: в автобиографическом романе «Жена-дитя», опубликованном через 20 лет после событий (в 1868 году), писатель говорит, что легионеры собирались «принять участие в борьбе, начатой в Бадене и Палатине[30]». В оправдание вдовы Рида стоит сказать, что едва ли она специально перечитывала этот роман четверть века спустя после его выхода в свет, когда писала свою книгу о муже.

В отличие от большинства государств союза, где революция была побеждена реакцией, в Бадене, после разгрома «восстания Геккера», торжество реакции было кратковременным. В мае 1849 года здесь произошло новое восстание, герцог бежал, а к власти пришли республиканцы. Было сформировано республиканское правительство, в котором некоторые из соратников Геккера заняли ключевые посты. Очевидно, что и будучи за океаном, Геккер продолжал поддерживать с ними тесную связь. Он понимал, что республика в Бадене не сможет просуществовать долго, не имея боеспособной армии. Геккер явно извлек уроки из прошлогоднего поражения и теперь знал, что профессиональной армии должны противостоять не только «народные массы», но и обученные, обстрелянные офицеры и солдаты. Этими представлениями он и руководствовался, формируя свой легион в марте — мае 1849 года.

Как в рядах легиона оказался Майн Рид? По меньшей мере, две версии можно рассматривать как наиболее вероятные. Первая: во 2-м полку нью-йоркских добровольцев значительную часть рядового и сержантского состава (это хорошо видно даже при беглом знакомстве с текстами романов «Военная жизнь» и «Вольные стрелки») представляли немецкие и швейцарские (немецкоязычные) эмигранты. Большинство из них весьма сочувственно относились к идее объединенной республиканской Германии. Именно в этой среде Геккер и вербовал своих легионеров. Вполне вероятно, что через них он и «вышел» на Рида. Бравый капитан — не только внешним видом, но и своей репутацией отважного офицера — не мог не произвести впечатления на баденского революционера. В пользу этого варианта возможного развития событий свидетельствует и автобиографический роман писателя «Жена-дитя». В нем упоминается о письме, которое получил его герой капитан Мейнард от некого «Комитета немецких беженцев в Нью-Йорке» и в котором герою предлагается возглавить «предприятие». В письме указывается и источник, инициировавший приглашение капитана, — «наши соотечественники, воевавшие с Вами в последней Мексиканской войне».

Возможен, впрочем, и другой вариант. Геккер особенно нуждался в опытных, боевых офицерах. В те дни, когда создавался легион, в Нью-Йорке шел широко освещаемый прессой процесс по иску бывшего командующего флотом Республики Техас коммодора Эдвина Мура к правительству США. Коммодор требовал возместить ему издержки на снабжение и ремонт кораблей (а также выплатить жалованье), которые он понес на посту. Надо сказать, что после присоединения Техаса к США в таком положении оказались многие офицеры армии и флота Техаса. Геккер мог предложить Муру присоединиться к его легиону или порекомендовать известных офицеров, которые могут заинтересоваться этим предложением. Мур и Рид — об этом мы уже писали — были хорошо знакомы и даже дружны. В таком случае фамилия писателя неизбежно должна была прозвучать и, видимо, прозвучала. Как бы там ни было, достоверно известно, что Мур был среди тех, кто провожал Рида в революционную Европу. На прощание адмирал подарил Майн Риду свою саблю, на лезвии которой было выгравировано: «Капитану Майн Риду от его старого друга коммодора Эдвина Мура».